Халиф на час
Шрифт:
«О Аллах, сколько еще чудес сможет подарить нам малышка Джамиля!» – подумала с радостью Айше.
После такой цветистой похвалы мужа Айше не оставалось ничего другого, как сказать только:
– Я бы ничего не сделала, Сирдар, если бы не Джамиля.
– Не говори мне, жена, что наша девочка наколдовала эти изумительные пирожки с изюмом!
– А вот этого мы тебе не скажем, хитрец… Верно, Джамиля?
– Милый дядюшка, – робко проговорила девушка, кивнув тетиным словам. – У меня есть просьба.
– Чего
– Ты сам говорил, что я уже много знаю и умею… Говорил, что я иногда соображаю быстрее, чем все твои приказчики, вместе взятые.
– Говорил… Ведь говорить правду легко и приятно.
– Но раз это так, то, быть может, ты бы мне разрешил помогать тебе в одной из твоих лавок… Или вести твои книги? Или еще что-нибудь… Мне очень хочется помогать тебе…
– Гм-м… – Просьба племянницы немало удивила Сирдара. Но еще больше он удивился тому, что его Айше согласно кивала после каждого слова Джамили. – Ты знаешь, крошка, я не готов сейчас дать тебе хоть какой-то ответ. А что скажешь ты, моя мудрая жена?
– Я скажу, Сирдар, что это было бы замечательно. Девочка куда умнее твоих безголовых безалаберных приказчиков. И, несмотря на ее юность, куда практичнее многих из них. Думаю, она станет тебе отличной помощницей. Во всяком случае, я радуюсь ее помощи – тогда все дела делаются как-то сами собой. Подумай, может быть, это лучшее из деловых предложений, которое ты слышал в своей жизни.
Сирдар добросовестно подумал. Он думал целую неделю. И наконец понял, что лучшего делового предложения ему и впрямь не довелось услышать за все годы, которые простоял он за прилавком.
Вот так случилось, что в лавке, предлагающей переборчивым красавицам изумительные шелка и нежные камки, атласы и бархаты, появилась замечательная Джамиля – девушка с поразительным вкусом, мужским сухим разумом и самой нежной улыбкой на многие кварталы вокруг.
Макама восьмая
– Но, матушка, разве не достаточно будет того, что я опять займусь управлением, делами в своих лавках?
– Увы, мальчик мой, я думала над этим, все взвесила и пришла к выводу, что этого было достаточно раньше… Сейчас же тебе нужно быстро получить в оборот средства, на которые не наложат лапу ни кредитор, ни халиф, ни купцы… А такие деньги можно найти, только если удачно жениться.
– Выходит, этого требуют дела торговые?
– Это так, мальчик мой… Конечно, я была бы рада, если бы ты сам нашел себе жену. Девушку, которую любил бы великой любовью, которой был бы предан всю жизнь в точности так, как всю жизнь мне был предан твой отец. Но чаще всего девушки с большим и чистым сердцем удивительно бедны. И, взяв такую жену, ты будешь трудиться во сто крат больше, чем сейчас.
– Но я рад трудиться во сто крат больше…
– А я хотела уберечь своего сыночка и от этого… Но тебе виднее, мальчик мой.
О, как хорошо знал Абу-ль-Хасан это выражение лица матери! Таким оно становилось всегда, когда сын принимал решения, не посоветовавшись с умной
– Но, моя добрая матушка, я согласен и работать, и посвататься к той девушке, которую ты для меня выбрала. Как, ты говоришь, ее зовут?
Заира улыбнулась, без труда разгадав уловку сына. О да, иногда и его отцу тоже приходилось прибегать к разным хитростям, чтобы не вызывать гнева своей умной жены.
– Ее зовут Фатьма-ханым. Она вдова купца Джамала, который был славен на весь Багдад тем, что торговал лучшими камнями…
– Но я же его помню… Так, значит, он умер?
– Умер, мальчик. И Фатьма-ханым осталась совсем одна. Никто не утешает ее в ее горе, никто не в силах ей вернуть прежнюю радость жизни.
– Она же, наверное, старая, матушка…
– Глупенький, она старше тебя всего на два года. Хитрец Джамал знал толк не только в камнях, но и в молоденьких красавицах…
– Красавицах, матушка? Значит, она красива?
– Поверь, сынок, она очень красива. А богатство, оставленное ей мужем, делает ее в сто раз красивее. В доме Фатьмы-ханым перебывала уже, должно быть, целая сотня свах. Но ни разу еще умница Фатьма не сказала «да». И только мне она сделала исключение, только тебя готова она с поклоном встретить у себя дома.
– О Аллах, уже… Ты все решила за меня, матушка, – тусклым голосом проговорил Абу-ль-Хасан.
– Нет, мальчик, я просто предвидела, что ты не сможешь не согласиться со своей старой матушкой, которая желает тебе только добра.
– Да будет так, добрая моя матушка…
Достойная Заира не солгала ни словом. Ибо она всего лишь рассказала Фатьме о том, как умен и хорош собой ее сын, как томится он без женской ласки и участия, как одинок и как тяжело работает, чтобы вернуть громкому имени Хасанов былой блеск и славу. Умная Фатьма поняла будущую свекровь, как та надеялась, с полуслова.
Она лишь опустила глаза и смиренно проговорила:
– О добрая моя гостья, как я понимаю боль, которая терзает ваше материнское сердце. Аллах всесильный не наградил меня детьми, но я готова стать любящей сестрой, умной советчицей, нежной нянюшкой такому прекрасному юноше.
Проговорила и мило улыбнулась. Ничего больше не надо было говорить Заире – ибо она сразу увидела, что Фатьма полностью отвечает всем ее, матери, представлениям об идеальной невестке.
«Теперь осталось только уговорить упрямца Абу», – думала Заира по дороге домой. Она опасалась, что здесь ей придется потратить куда больше усилий, но, как видно, призрак бедности столь сильно напугал ее сына, что он готов был согласиться на любое предложение матери.
И вот сейчас, провожая Абу-ль-Хасана к порогу дома и поправляя самый нарядный из его кафтанов, она молила Аллаха всесильного только о том, чтобы сын повел себя перед невестой самым разумным образом.