Халт
Шрифт:
В следующую секунду Халт открыл глаза и понял, что сидит, весь мокрый, на полу, а над ним стоит Одноглазый с ковшом.
– Очухался? – спросил гном. – Или еще водички плеснуть?
– Давай еще.
Халта мутило. Насытившись, грифоны успокоились, и большинство из них заснуло. Но работа пленников на этом не кончилась. Лучшего времени для чистки клеток не придумать, так что гном и человек отложили пики и взяли лопаты. Работали в паре, страхуя друг друга. Одноглазый, видя, что Халт уже падает с ног, не подпускал его близко к грифонам, особенно к тем,
– Ты как? До дома дойдешь? – спросил Одноглазый, когда они вышли на улицу. Формально смена закончилась уже несколько часов назад, но гном справедливо рассудил, что завтра грифоны проголодаются, а клетки все равно нужно будет дочистить. Так что лучше переработать самому, чем позволить грифону переработать тебя в желудке.
– Не знаю. Должен, – вяло откликнулся Халт, привалившись к стене.
– Давай-ка лучше переночуй где-нибудь здесь, на постоялом дворе. В такую темень не то что по району гоблинов ходить опасно – даже в гномьем могут обидеть. Деньги-то есть?
Халт сунул руку в карман и вытащил все монеты.
– Мдя, не густо. Ладно, пошли, доведу тебя до «Приюта», Кривонос мой друг, договорюсь.
Одноглазый практически взвалил человека на себя: Халт еле переставлял ноги. Куда они шли и как долго – он не заметил. И постоялый двор, и разговор Одноглазого с хозяином проплыли в тумане. А уж когда Халт поднялся на второй этаж и наконец завалился на кровать, – темнота накрыла его полностью.
Глава седьмая
– Вставай! Да вставай же!
Сын Глойфрида не сразу понял, что происходит, кто стоит над ним и где он.
– Проспишь на работу! – Гном рявкнул так, что Халт подскочил. Память вернулась вместе с ужасом.
– Кракен побери! Который час?!
– Полвосьмого, – хозяин таверны погладил длинную бороду. Халт заметил, что нос у него кривой, явно не раз сломанный.
– Я опоздал!
– Успокойся. Не опоздал еще.
– Я же за полчаса не добегу! – Со стоном Халт повалился обратно на кровать.
– Да чего тут бежать? Арена – вон она, в окно посмотри, – хмыкнул хозяин, открывая ставни.
Халт опешил, не ожидая, что таверна находится настолько близко. Арену было не просто видно, она заполонила собой все. «Наверное, тут очень дорогие комнаты», – мелькнула мысль, и потомок Хагена порадовался, что ему не надо платить.
– Ничего себе! – сказал он вслух. – А бои отсюда не видно?
Хозяин захохотал.
– Да, это было бы неплохо. Я бы тогда втрое поднял цены!
Халт успел еще съесть перед выходом завтрак, который ему чуть ли не насильно подсунул Кривонос. Только почуяв запах яичницы, он вспомнил, что не ел уже сутки: на Арене было не до того.
Несмотря на то, что они переделали массу работы, Халту день показался легким: сегодня
– Пьябля-хьябля-бляпья! Пьяпья-бляпья! Пьябля! Пьябля! Пьябля! – проорал мастер.
Помощник бросился вон из зала с такой прытью, будто за ним неслась мантикора. Пленники стояли не шелохнувшись, ничего не понимая. Грудаш развернулся и уткнулся взглядом в Халта.
– Грриффон болен. Дашшь ему лекаррствво, которрое прринесссет мой помощщник, – приказал он.
Тем временем с миской в руках вбежал гоблин в оранжевом хитоне. Мастер достал из складок одежды флакон, добавил в миску несколько капель, перемешал. Что-то сказал на гоблинском, махнув рукой в сторону Халта, и ушел.
Вначале они просто заменили миску с водой на миску с лекарством, но грифон не пил. Он метался по клетке и стонал.
– Иди и влей в него лекарство. – Гоблин сунул Халту миску.
– Как??? Он же меня убьет! – возмутился тот.
– Иди. А не то тебя убьет черный ошейник, – ощерился гоблин. Его самого трясло после выговора начальства. Еще бы – целый день не замечать, что грифон орет не просто так, а потому, что заболел! Халт отчасти разделял негодование мастера Грудаша; но почему за это должен расплачиваться он? Да еще и своей жизнью!
– Держись от него сбоку! – посоветовал Одноглазый. – Если заметишь, что пристально смотрит на тебя, – значит, готовится к прыжку. Тогда беги!
Одноглазый и помощник взяли железные палки и тоже полезли в клетку. Они попытались зажать голову грифона так, чтобы Халт смог влить в клюв жидкость. Грифон вырывался. Халт, отскочив, пролил часть лекарства, за что получил железной палкой по спине от подмастерья. Наконец им удалось прижать голову грифона к стене, и Халт поднес миску к клюву. Он встретился глазами с грифоном. В них плескалась боль, но, превозмогая ее, тот замер, чуть присев на львиные лапы.
– Беги! – заорали хором Одноглазый и подмастерье, бросаясь из клетки. У Халта подвернулась нога, и он плюхнулся на задницу, чудом не расплескав остатки лекарства. Секунды превратились в минуты. Он видел, как плавно распрямляются лапы, как большой клюв целит ему прямо в лицо. «Стой!» – заорал он. Животное вдруг замерло, так и не прыгнув. Время вернуло свою скорость, и Халт понял, что кричал не разжимая губ.
«Ты болен. Я пришел помочь», – продолжил он разговор с грифоном.
«Больно», – раздалось в ответ.