Халт
Шрифт:
«Пей. Уберет боль».
Грифон чуть помедлил, затем опустил клюв в миску, которую Халт так и продолжал держать.
«Хорошо?»
«Мало боли».
«Спи».
Ноги отказывались подчиняться Халту, и он на четвереньках выполз из клетки. Песочный грифон улегся на брюхо и накрыл голову лапой. В зверинце впервые за день наступила тишина.
– Ну ты, парень, счастливчик! Можешь отпраздновать сегодня второй день рождения, – хлопнул его по плечу Одноглазый.
– Почему он тебя не убил? – удивился гоблин.
– Не знаю… – Халт решил не болтать о своей
– Можете идти. Смена кончилась, – протявкал подмастерье.
Халт не стал рассказывать Тарану о разговоре с грифоном, да тот ни о чем и не спрашивал. Оба сидели хмурые и молча тянули пиво. У гнома, похоже, возникли проблемы в «Сопротивлении», и в последнее время они общались мало. Халту почему-то хорошо думалось среди шума посетителей таверны, рядом с молчаливым товарищем. Сегодня он чуть не погиб, зато наладил контакт с грифоном. Это дорогого стоило. Сын Глойфрида не слышал, чтобы кто-то разговаривал с опасными магическими существами, и ему просто не приходило в голову попробовать самому. Ведь чтобы поговорить с грифоном или мантикорой, нужно время и хоть какая-то безопасность. Обычно же ни того, ни другого у мага нет: он встречается с такими существами лишь за секунду до смерти. Зверинец Арены – явление уникальное.
Кроме того, магические разговоры с животными считались пустой забавой – с кошкой поболтать от нечего делать или направить грызуна в мышеловку, пообещав ему сыр. Серьезные маги этим не занимались: разговором животное нельзя заставить, нельзя приказать. Зато это умение активно использовали последователи богини Ялини: узнать тайные тропы у зайцев, спросить о здоровье у скулящей собаки, успокоить разгоряченного коня. Это магия мира, а не войны, но боевых магов и завоевателей в Упорядоченном несравнимо больше, чем мирных…
Халт решил, что, раз у него получилось с одним грифоном, стоит попробовать поговорить и с другими. Возможно, удастся уговорить их не убивать его и Одноглазого. По крайней мере, он попробует объяснить, что они не желают грифонам зла, наоборот, заботятся о них.
С этими мыслями Халт пришел утром на Арену. Помощник мастера Грудаша тут же сунул ему миску с лекарством.
– Иди, он тебя не сожрал вчера, наверное, не сожрет сегодня.
Песочный грифон лежал на полу, иногда протяжно скуля. Судя по запаху из клетки, у него случилось расстройство желудка. Халт поставил миску через прутья.
– Пей! Ну, пей же! – сказал он вслух, а магически добавил: «Пей, боль уйдет».
Больной поднял голову, внимательно посмотрел на человека большими синими глазами. Медленно поднялся и на полусогнутых лапах доплелся до миски. Опустил в нее клюв и глотнул. Потом еще раз и еще.
– Чудеса! – воскликнул гоблин. – Как ты это делаешь?
– Что?
– Чтобы он тебя слушался!
Халт пожал плечами.
– Думаю, грифон не совсем уж тупой и понимает, что если вчера ему от этого снадобья стало лучше, то и сегодня станет. А я ничего такого не делаю. Просто привлек его внимание к миске.
«Будь осторожен», – вдруг услышал
«Магия здесь опасна».
Халт понял, что речь раздается в его голове.
«Почему?» – мысленно спросил он.
«Магия нужна на Арене. Отдать магию и умереть».
Халт никак не мог понять, с кем же он говорит. Понятно, что с одним из грифонов, но с кем? Внешне ни один не проявлял интереса.
«Кто ты?»
Молчание.
«Что значит – отдать магию?»
Молчание. Кажется, грифон решил, что он все сказал.
Следующие дни проходили по накатанной схеме. С утра убраться в зале, выполнить кучу поручений гоблина, иногда – накормить зверей и вычистить их клетки. Халт пытался поговорить со всеми, но на контакт пошли всего несколько. Лучше всего разговаривать получалось с больным. Халт обратил внимание, что от сильного голода даже самые спокойные грифоны впадали в невменяемое состояние. Даже песочный грифон, которого Халт считал чуть ли не ручным, иногда не узнавал его и пытался наброситься. Халт так и не выяснил, кто с ним разговаривал, зато узнал, что песочный грифон совсем еще юнец и скучает по маме и что им тут очень плохо.
Ребус про магию на Арене пришлось разгадывать самому, и Халт сумел это сделать, как только понял, куда смотреть.
В воскресенье они вывели на Арену белого грифона. Мастер Хруп поставлял ему пленников, которых тот разрывал на куски. Из-за спины Распорядителя Халт внимательно смотрел на происходящее магическим зрением. Тут и обнаружилось, что, пытаясь спастись, все пленники пускали в ход магию, которую тут же, как в воронку, затягивало в черный каменный шар на столбе, что возвышался перед ложами.
– Ох ты ж Хедин Всемогущий! – прошептал Халт, рассматривая этот шар. Когда-то он решил, что это просто украшение или символ Арены. Теперь же увидел, что на самом деле это колоссальный конденсатор магической силы, устроенный так, чтобы втягивать в себя любые проявления магии. Халт понял, что делают черносолнцевцы, но еще не знал зачем. Возможно, Аркадий Михайлович был в курсе; вот только незадача – Халт сможет увидеть его в лучшем случае через месяц с лишним. В худшем… Халт старался не думать, что будет, если Драга так и не найдет способ перебросить его на Терру.
– Вот подонки! – стукнул Таран кулаком по столу, когда Халт поделился своим открытием. – Они убивают магов, чтобы забрать их силу! Вот для чего эту Арену построили!
– Но зачем? – Этот вопрос не давал Халту покоя.
– Наверное, чтобы самим стать сильнее? Зачем отбирают золото? Чтобы пользоваться им!
– Нет, все не так просто, – протянул потомок Хагена. – Маг не может «влить» в себя чужую магию и стать сильнее. Он может использовать ее лишь один раз, для усиления заклинания, например. Я не думаю, что этот шар – такой большой магический кошелек, из которого желающие могут цедить силу. Скорее, это артефакт.