Халт
Шрифт:
– В общем, я с ним согласился и решил, что ближайшие два-три месяца ничего предпринимать не буду. Надо разобраться с этой торговлей. Да и не мешало бы поднакопить деньжат, прежде чем ставить опыты, – закончил Таран.
Халт подумал, что Огай прекрасно ведет свою игру: пользуясь тем, что гном не разбирается в торговле, потихоньку выбивает из него стремление к реформам. Глядишь, накопит Тори жирок, станет жалко рисковать заработанным… И все останется по-старому – так, как устраивает главу города. Но сын Глойфрида промолчал. В конце концов, он не заботиться о рудокопах приехал. Пусть сами разбираются.
Выяснилось, что Таран забежал на минутку, позвать всех на церемонию вступления в должность, назначенную на сегодня
– Девочка, ты иди, а мне надо переговорить с твоим другом, – остановила их Ванда. Аннет напряглась, посмотрела на Халта. Тот кивнул: мол, иди, хотя и сам не понимал, что настолько секретное хочет сказать старуха. К удивлению Халта, та повела его в свою комнату, забитую склянками и книгами. Кровать, стулья и даже большую часть пола покрывали манускрипты, до которых и дотронуться было страшно – вдруг рассыплются; там были листы пергамента, глиняные таблички и даже флешки! Не то что сесть – встать было негде. Но Ванда переложила несколько книжных стопок со стульев на пол и махнула рукой: присаживайся.
– Здесь нас никто не услышит. Заклинание непроницаемости, – пояснила она.
– Что-то случилось? – забеспокоился Халт.
– Слава Хедину, пока нет. Я просто хочу спросить, что ты будешь делать, когда найдешь черный шар.
– Эээ… уничтожу его? – замялся Халт.
– Как?
– Да хоть Баразом разрублю.
– Думаешь, так уничтожают артефакты?
– Я не знаю, – опустил голову потомок Хагена. – Мне с детства твердили, что я единственный способен уничтожать артефакты Хаоса, но учили только убивать и воевать, чтобы добраться до них. Никто не удосужился объяснить, что делать дальше.
– Ты не один такой…
– Что?
– Тебе талдычили, что мир погибнет, если великий воин из Пророчества Орлангура не уничтожит артефакт, и этот воин ты. Так говорили всем, кто хоть как-то подходил под описание великого воина…
– Что?! – Халт посмотрел на старуху такими чумовыми глазами, что та испугалась, не обезумел ли он. – Я не один такой?!
– Да вас толпы! И все избранные! Вот только не факт, что среди вас есть настоящий… Думаешь, в Ордене все такие мудрые и высоколобые, что расшифровали мутное пророчество? Как бы не так! Эти стариканы вместо того, чтобы создавать сеть своих сторонников, разъяснять танам и ярлам истинное устройство мира, говорить об Упорядоченном, ломают мальчиков, вбивая им в головы, что они должны ценой своей жизни и всего, что им дорого, остановить хаоситов. Это необходимо, с очевидным не поспоришь, но не силами мальчишек, уверенных в своей липовой избранности!
– Так я не тот самый воин? – тупо спросил Халт.
– Не знаю. Но очень сомневаюсь.
– Но это какой-то идиотизм, – никак не мог понять сын Глойфрида. – Ведь если такой липовый избранный попытается уничтожить артефакт, у него ничего не получится, и три мира схлопнутся! Я не верю, что в Ордене настолько глупы!
– Они и не глупы. Они лживы. Называют это ложью во благо, но от этого она не перестает быть ложью. Да и для чьего блага?.. В общем, не схлопнутся миры. Даже один вшивый мирок типа Аррета не перестанет существовать. Энергии в артефакте, конечно, много, ее бесконтрольное освобождение убьет все живое на тысячи верст вокруг, но, чтобы уничтожить планету, нужно одновременно вскрыть с десяток артефактов в разных ее концах. Так что ничего критичного не произойдет, если какой-нибудь недовеликий воин случайно подорвется.
– Они что же, проводят опыты, получится ли обезвредить артефакт? – у Халта все это не укладывалось в голове.
– Ну, они же не мясники! Обычно артефакт стараются выкрасть и спрятать. За пару тысячелетий таких накопилось уже прилично…
– А что они делают
– Ничего. Прячут. Чахнут над ними. Ищут великого воина.
– Но ведь можно перенести артефакт в какой-нибудь пустой мир и там вскрыть?
– Можно, хотя нехорошо уничтожать даже безжизенные миры. На Терре раньше тоже не было жизни, а если бы там вскрыли артефакт – и не появилось бы. Но дело даже не в этом… В Ордене знают, что великий воин может не только уничтожать артефакты, но и управлять накопленной в них энергией Хаоса. Глупо просто так выкидывать то, что собиралось по крупицам столетиями.
– Зачем Ордену столько энергии?
– Они надеются, что с ее помощью смогут остановить Неназываемого.
При этом имени Халт похолодел. Непонятная, неизвестная сила, пожирающая ткань Вселенной. Тысячи лет назад Ракот призвал ее в минуту отчаяния – и с тех пор пытается остановить, пока она не сделала Упорядоченное частью себя. Ученые на Терре называют приход Неназываемого сжатием Вселенной в первичную материальную точку – но это не совсем так. Оно разумно, но каким-то своим разумом, разумом другой Вселенной.
– Тогда почему ты помогаешь мне, одному из липовых воинов?
– Я и не собиралась. Хотела вообще прихлопнуть вместе с твоей шпионкой, но ты брякнул, что тебе помог Орлангур, и, похоже, сказал правду. Такой сыщик, как ты, мог искать меня в Киеве до сошествия Ракота. Да и не врет никто под иглой правды. А раз уж Дух Познания привел тебя ко мне, буквально всучив в руки, – нехорошо отбрыкиваться. Дух все же, а не гном с бугра.
– То есть я могу действительно быть воином из его пророчества?
– А вот в этом я сомневаюсь. Конечно, все может быть, но…
– Так что мне делать, если мы найдем черный шар? Боюсь, выкрасть и спрятать его не получится.
– А вот чтобы это решить, я и позвала вас обоих.
– Обоих?!
«Да», – ответил за Ванду Флип.
Аннет ничего не спросила, когда спустя несколько часов Халт вернулся домой, – лишь сверкнула глазами. Времени у них осталось лишь одеться – пора было скакать на церемонию. Халт казался тихим и погруженным в мысли, не с первого раза попал в штанину, запутался в рукавах камзола, неправильно застегнул пуговицы… Аннет разбирало любопытство: о чем тан договорился с Мадрасом, о чем говорил с колдуньей – но она сдерживалась. На Аррете считалось дурным тоном задавать вопросы о подобных вещах, если человек сам не начинал разговор.
Глава восемнадцатая
Габилгатхол в лучах заходящего солнца казался еще более величественным и прекрасным, чем днем. На площадь перед центральной лестницей подъезжали кареты, верховые, шли пешие, попались даже две телеги – на церемонию пригласили многих. Распорядитель на входе не успевал сверяться со списком; образовалась небольшая очередь, где стояли рядом перепачканные угольной пылью гномы, надменные щеголеватые альвы, хмурые гоблины и суетные люди.
Церемония проходила в зале на первом этаже, еще больше и краше того, что видел Халт. Он был отделан в белых тонах: видимо, для гномов-рудокопов, зачастую не вылезающих из-под земли по нескольку дней, белый цвет стал символом свободы. Подняв взгляд, Халт чуть слышно ахнул: перед ним распахнулся великолепный рифленый свод, в местах скрещивания выступов украшенный гербами – вероятно, знатных гномьих родов. Освещали его люстры со свечами, украшенные коваными розами. На стенах красовались изображения гномов выше человеческого роста. Новые владельцы не стали закрашивать их – просто завесили тканью и портретами альвов в тяжелых золоченых рамах. Однако кое-где ткань соскользнула, открывая подлинную роспись, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что под ней скрывается. Колонны из белого мрамора – еще более изящные, чем в зале для приемов; напротив входа – ниша для трона. Сейчас он был пуст, а вот в зале народу все прибывало.