Халява
Шрифт:
— Эй, любезный! — громко крикнул Петрушин. — Мужик! Стой!
Но прохожий даже ухом не повел, пройдя буквально в десятке метров от нас.
— Что и требовалось доказать! — довольно произнес старлей. — "Сфера" работает!
Сидоренко оставил Петрушина и подошел к Брамсу:
— Аарон Моисеевич, сколько еще времени вам понадобиться?
— А шо ви сами думаете, молодой человек? — с изумительным одесским акцентом отозвался Брамс, отрываясь от мертвого тела.
Майор взглянул на тела и охнул от изумления: на снегу
— Аарон Моисеевич свое дело знает — родная мать не отличит одного от другого! — гордо произнес Брамс.
— А раны? Это тоже морок? — поинтересовался майор. — На самом деле их нет?
— Вложите персты, Фома Неверующий! — скорчил потешную физиономию Брамс. — Не смешите мои тапки — это не примитивный морок, это качественная "Переплавка", я вам говорю! Поверьте моим словам, Аарон Моисеевич не зря ест свой кусок хлеба! Можете положить куклу на место и снимать "Сферу".
В кармане майора пискнул телефон.
— Слушаю, — ответил Сидоренко в трубку. — Да, я понял. Парни, — убрав телефон обратно, крикнул Сергей Валентинович, — через десять-пятнадцать минут здесь будут менты! Завершаем операцию!
Оперативники быстро загрузили настоящее тело Юсупова в служебную машину, затем засунули "Куклу" в расстрелянный "Мерседес".
— А теперь отойдите подальше! — предупредил Брамс. — Аарон Моисеевич подчистит следы вашего присутствия… Как будто оно мне надо? — по привычке бурчал Брамс, делая странные пассы руками.
Истоптанный оперативниками снег выравнивался, исчезли кровавые следы от лежащих на земле тел.
— А Брамс настоящий виртуоз! — шепнул мне на ухо Петрушин. — Оставляет только следы преступления… Черт, как он это делает?
— Я, юноша, корректирую картинку через временную проекцию! — ответил Аарон Моисеевич, непонятно каким образом расслышавший слова Петрушина. — Отходите подальше и снимайте "Сферу", — распорядился Брамс. — Я закончил.
Оперативная машина с телом Юсупова уже уехала. Брамс ушел пешком, сказав, что хочет прогуляться по заснеженному лесочку, восстановить подпорченную энергетику. Вернется сам. На электричке. На месте преступления остались лишь майор Сидоренко и старший лейтенант Петрушин.
— Ну что, Слава, деактивируй "Сферу". Я-то и не знаю, как это делается, — признался Сергей Валентинович.
— Ничего, товарищ майор, научитесь, — ответил старлей. — Я так первое время вообще…
Что он "вообще" Петрушин не договорил. Он достал из кармана перочинный нож и огляделся по сторонам.
— Вроде бы никого, — произнес он, втыкая нож в землю. — Самое время!
Он провернул лезвие ножа в земле, что-то пришептывая при этом несложном действии. — Все готово, — наконец сообщил он. — Уходим?
— Уходим, — согласился Сидоренко.
Машину он благоразумно оставил на обочине трассы. Лишний раз светиться ни к чему, даже если на
— Вот и очевидцы, — констатировал Петрушин. — Можно валить отсюда!
— Да-да! — согласился майор.
С милицейским кортежем они столкнулись, уже загрузившись в свою машину.
— А вот и наши архаровцы! — проводив верещащие и мигающие огоньками автомобили, сказал Слава. — Пусть теперь они поработают!
Кремнев остановил свой старенький "Опель-Астру" на парковке возле института и вылез из машины. После уютного прогретого салона промозглый холодный ветер показался обжигающим. Аркадий запер машину и, втянув голову в плечи, побежал к зданию. Но до дверей института ему добраться не дали: дверь черного "Митсубиси-Паджеро" с тонированными стеклами, стоящего в соседнем ряду, неожиданно открылась.
— Аркашка! Кремень! — окликнули Кремнева из салона.
С водительского сиденья весело скалился Егор Руднев — давнишний знакомец Аркадия, по его КГБешному прошлому. Насколько Аркадий знал, Руднев тоже недолго прослужил в разведке. По слухам, в начале девяностых он свинтил из конторы и завербовался во французский иностранный легион. Он воевал практически во всех горячих точках, меняя работодателей как перчатки. Чем он занимался в последнее время, Кремнев не знал, но явно не разведением шампиньонов.
— Садись, Кремень, есть к тебе серьезный разговор, — произнес Руднев, захлопывая водительскую дверь.
Тут же распахнулась пассажирская дверь. Кремнев, не раздумывая долго, залез в машину, окунувшись в запах дорогой кожаной обивки.
— Здравствуйте, Аркадий Эдуардович! — поздоровался с Кремневым еще один сидевший в салоне человек.
— Костя? — удивился Аркадий. — Ты чего здесь?
Костя Павлюченко — один из Братьев Ордена, находившийся на невысокой ступеньке в иерархии. Протеже Кремнева, тоже бывший комитетчик. Некогда служивший под командованием Руднева.
— Да так, — пожал плечами Костик, — бывшего командира случайно встретил… Вот решили встречу обмыть. Ты как, присоединишься?
— Да какое там, — отмахнулся Аркадий, — у меня пары…
— Да брось ты, Кремень! — Руднев обернулся к пассажирам. — Вспомним былое! А? Или зазнался? Ты же теперь у нас… Приор?
— Что? — поперхнулся Аркадий. — Костик, зачем?
— Да надоело мне в ваши бирюльки играть! — презрительно скривился Павлюченко. — Братство, Тайные Ордена… Дерьмо… Как дети малые…