Хамза
Шрифт:
– Кому будет адресовано письмо?
– Руководителю мусульманского духовенства Туркестана Мияну Кудрату. Миян Башир и Миян Кудрат - родные братья.
– Разве Миян Кудрат живёт сейчас в Шахимардане?
– Нет, он живёт в Коканде, в соборной мечети. Большевики отобрали у него собственный дом... Но к нему вы пойдёте только после Шахимардана, где вас будет ждать шейх Исмаил, правая рука Мияна Кудрата. Исмаил сориентирует вас в местных условиях и даст провожатого сначала до Коканда, а затем и до Самарканда... Там вас сведут с представителями подпольной мусульманской организации "Союз тюрков". В дальнейшем вы будете
– Кто вернётся с паломниками вместо меня в Индию?
– Они подменят вас, я думаю, надёжным человеком.
– Внешнее сходство будет обеспечено?
– Разумеется. По всей вероятности, это будет какой-нибудь курбаши, предводитель одного из отрядов басмачей....
– Я ещё не забыл узбекский язык, генерал.
– Я рад за вас... Этот курбаши получит у нас золото, оружие, литературу, инструкции и обратно на советскую территорию двинется уже нелегально. Не исключается, что вы ещё встретитесь со своим двойником в Туркестане.
Генерал Маллисон встал и достал из шкафа бутылку виски.
– За великий Туркестан - новую жемчужину британской короны!
– Олл райт, сэр!
– Чтобы уберечь нашу Индию от большевистского влияния, мы должны будем создать её северную оборонительную границу в Туркестане... А вообще-то я вижу в будущем здесь новый британский доминион, в который войдут Иран, Афганистан, Бухара, русский Закаспийский край, Азербайджан, Хива, Урал и Сибирь.
– Прекрасный замысел, генерал.
– Это великая историческая миссия, доверенная нам временем и отечеством.
– Я счастлив этим высоким доверием.
– Желаю вам успешно выполнить первую часть этой исторической миссии... Я думаю, вы знаете, что после окончания работы вас ждут погоны полковника и пожизненная рента.
– В Туркестане есть такая пословица: да не пропасть нам в расцвете йигитских лет!
– Замечательная пословица. Ещё раз желаю удачи.
– Благодарю, генерал.
Ранним утром следующего дня генерал Маллисон, одетый как простой чиновник колониальной администрации, вышел из ворот своего особняка и направился в сторону северной окраины Гилгита.
На улицах города, ведущих к базару, уже занимали свои места нищие. Они опять сидели на земле целыми семьями. И было их так много, что казалось, будто всё население Гилгита состоит только из нищих. Генерал изредка бросал в протянутые руки мелкие монеты.
Он занял место в кофейне на одном из перекрёстков. Ждать пришлось недолго - позвякивая колокольчиками на конусообразных шапках, показалась группа дервишей-каландаров, облачённых в живописное тряпьё. И в центре паломников шёл недавний собеседник Маллисона. Конечно, никто бы не узнал в нём сейчас кадрового офицера британской разведки. Это был типичный бродяга-дервиш с посохом в руках, непрерывно бормотавший себе под нос по-арабски изречения из корана. Обтрёпанный халат его был подпоясан верёвкой, на которой болтались какие-то железки и высохшая пустая тыква.
Генерал удовлетворенно улыбнулся. Ну кто бы мог подумать, что этот придурковатый, припадающий на одну ногу и обритый наголо мусульманин (один из лучших выпускников восточного факультета Оксфордского университета,
Агент встретился глазами с Маллисоном. Генерал еле заметно кивнул. "Дервиш" закатил глаза, пустил слюну и заковылял мимо, стараясь не отставать от толпы каландаров, нестройно пыливших по улице.
Много раз всходило над горами солнце. Перевал за перевалом оставался позади. Группа паломников таяла - несколько человек, простудившись на памирских ветрах, среди льдов и снегов, заболели и отстали. Двое, не выдержав напряжения пути, повернули назад. Но остальные упорно шли вперёд. Вместе с ними старательно "хромал" по каменистым высокогорным дорогам и член королевского яхт-клуба.
Наконец подошли к границе.
Процедура проверки документов была несложной - каландары, усевшись в кружок на земле, охрипшими голосами бубнили молитвы, пока советские пограничники листали их незамысловатые, замызганные бумаги.
Всё. Путь свободен. Непрерывно кланяясь начальнику заставы и прижимая в знак благодарности правую руку к левой стороне груди, паломники, шедшие к усыпальнице святого Али, миновали поднятый вверх полосатый шлагбаум.
Посланец генерала Маллисона, благополучно пройдя через советскую границу, вступил на землю Советского Туркестана.
Фергана.
Широкие, обсаженные развесистыми деревьями проспекты почти геометрически ровно делили город на чёткие прямоугольные кварталы. Присущего всем населённым пунктам Востока замысловатого лабиринта переулков и улочек здесь не было. При своём возникновении город (тогда ещё Скобелев) был спланирован русскими военными топографами, расчертившими планшет будущего городского строительства только параллельными и перпендикулярными линиями. Вдоль этих линий и шла потом "квадратная" застройка, определив собой уникальный для Средней Азии градообразовательный облик Ферганы, сделав её похожей на гигантскую шахматную доску.
...Каландары толпой шли по городу, направляясь к базару.
Там, усевшись в ряды нищих, они надеялись, собрав небольшой бакшиш продуктами (так было на протяжении всей дороги из Гилгита), немного подкрепиться и двигаться дальше, к Шахимардану.
Но хорошо отработанная в пути система бесплатного "походного" питания на этот раз не сработала - на ферганском базаре не было видно ни одного нищего. Образовывать же самостоятельную группу для сбора подаяний в таком большом городе, как Фергана, было нельзя, так как делать это не рекомендовалось ещё на границе (запрет на нищенство был необходимым условием при проходе на территорию СССР для иностранных паломников, который они, конечно в кишлаках и маленьких городах, постоянно нарушали).
Пришлось идти в чайхану и тратить наличные. Местные посетители снисходительно поглядывали на оборванных зарубежных гостей.
Ещё два дня дороги вдоль реки через поля и несколько ущелий, и в долине, окружённой со всех сторон горами, показался долгожданный Шахимардан. Путь был окончен.
Ночевали во дворе большой чайханы. Хромой дервиш долго не мог заснуть. В небе плыла луна. Какой-то большой купол отбрасывал полукруглую тень в долину. "Наверное, это и есть священный мазар", - думал паломник из Гилгита.