Хан
Шрифт:
Мне стало плохо и жутко до скручивающей тошноты, оттого что в полумраке этой страшной комнаты, в которой витал терпкий аромат Хана, стоял и ужасающий запах крови, что была отчетливо видна на светлой рубашке мужчины с левой стороны.
Кровь стекала по его шее, пропитывая ворот и грудь и даже брюки.
…боже! У него не было уха!!!!
Пошатнувшись оттого, что мир вдруг стал плоским, словно двухмерным, я цеплялась пальцами за твердую руку Неслихан, чувствуя, как она обнимает меня,
Чтобы тошнота не одолела меня прямо здесь и сейчас, я впилась глазами в Хана, заставляя себя искать в этом помещении лишь его родной аромат, который мог успокоить и привести меня в чувство, вот только в этот раз это совершенно не помогало!
Он не закричал, чтобы мы убирались.
Не вскочил со своего места.
Не приказал охране убрать нас отсюда, как можно быстрее.
Хан просто тяжело и протяжно выдохнул, сокрушенно покачав головой и откидывая от себя на стол визитку, которую до этого вертел в руках:
– Я тысячу раз говорил тебе не мешать мне, когда я работаю.
– А я тысячу раз говорила тебе, что твоя охрана меня не остановит, если я что-то решу!
Господи, что происходило с ними?!
КАК можно было спокойно общаться между собой, совершенно не обращая внимания на человека, который раскачался в своих мучениях и страхе, а я медленно начинала сходить с ума, понимая, что не могу относится к этому так же спокойно.
– Опять отправила кого-то на больничный? – усмехнулся Хан, когда его чувственные губы изогнулись, показывая на левой щеке сладкую ямочку, на которую я судорожно уставилась, чтобы не видеть больше ничего вокруг.
– Нет, в этот раз все решили на словах! – фыркнула недовольно Неслихан, твердо глядя в глаза своего брата, в которых золотыми блестками летали смешливые и озорные огоньки, словно его забавляла эта жуткая ситуация, – Нам нужно поговорить!
– Разве ты не видишь, что я занят? – спокойно и лениво кивнул головой Хан на мужчину, на что Неслин недовольно уставилась на него, неожиданно отпуская мою дрожащую холодную руку, и сделав быстрый выпад к ближайшему ошалевшему охраннику, ловко и умеючи выдернула из его набедренной кобуры револьвер, который направила прямо на связанного окровавленного мужчину.
От последующего оглушительного выстрела, я в ужасе закрыла рот ладонями, пытаясь сдержать крик, сквозь выступившие слезы, видя, как связанный мужчина на стуле издал визг….упав в обморок, потому что пуля попала в аккурат между его ног, едва не попав в самое важное мужское место, не считая головы.
Охранники пытались сдержать смех, давясь им и делая вид, что все резко закашляли, а Хан устало закатил глаза, протянув руку ладонью вверх и выдохнув:
– Дай мне его сюда
– Я стреляю лучше, чем все твои парни вместе взятые! – шикнула Неслихан, недовольно поджав губы, когда Хан поманил ее пальцами, повторив еще раз с нарастающим недовольством:
– Дай мне оружие я сказал!
Надувшись, словно маленький ребенок, у которого отобрали столь желанную игрушку, Неслихан процокала до стола, вложив револьвер в ладонь Хана и недовольно пробубнив себе под нос:
– …давно бы уже сделал мне лицензию на ношение оружия! Теперь ты не занят, братик, и мы можем поговорить!
Вернувшись ко мне, Неслихан обернулась на Хана, глядя прямо в его черные глаза, когда он лишь кивнул своим людям, приглушенно проговорив, отчего холод и ужас пробрали меня до самых костей:
– Уберите его. Продолжим потом.
Я старалась не смотреть на то, как мужчины в черных костюмах, без труда уволакивали из комнаты бессознательного мужчину с отрезанным ухом, глядя лишь в черные глаза, в которых даже сейчас не было ярости или злости.
Он смотрел на меня спокойно и как всегда твердо, словно пытаясь своим взглядом проникнуть в метающуюся душу и взять ее в свои руки, чтобы успокоить.
– Что ты хочешь от меня, Неслихан султан?
Как всегда Хан откинулся в своем глубоком кресле, расстегнув пуговку на пиджаке и глядя своим пронзительными глазами, от которых невозможно было оторвать взгляда.
– Что ты сказал моей Лейле? – Неслихан говорила так бойко и воинственно, что казалось, будто она способна кинуться и расцарапать лицо даже собственному брату.
Брату, который лишь дернул своей резкой черной бровью, чуть прищурив глаза:
– Что бы не сказал, это касается только меня и Лейлы.
– Ты расстроил ее своими словами!
– Вот как? – когда черные глаза метнулись ко мне и взгляд вобрал в себя жадность и хищность, от которой колени задрожали, я бы сделала шаг назад, если бы не руки Неслихан, обнимающие меня и не дающие упасть.
Тело напряглось и застонало, но не от испуга, когда его горящие и такие многозначительные глаза прошлись по мне снизу вверх, вновь останавливаясь на глазах, и заставляя кровь нагреваться и бурлить, когда Хан сдержанно улыбнулся:
– Проше прощения, я не хотел тебя расстраивать…Лейла.
Было страшно оттого, что он мог играть со мной даже тембром своего бархатного голоса, заставляя дышать урывками в мыслях о том, в какие моменты он говорил именно так – медленно, лениво, слегка растягивая слова, словно капельки темного меда стекали по горлу, обволакивая своей сладостью и терпкостью.
– И вообще ты испортил нам замечательный вечер! – никак не унималась Неслихан, и Хан снова перевел взгляд на нее, лукаво улыбнувшись и снова выгибая брови: