Хан

Синякова Елена

– Предлагаю поехать в клуб! – никак не унимался Искандер, словно не обращая внимания за собственного злого брата, который сдерживался, видимо, только потому, что мы были рядом, и страшно было подумать, что именно ждало балагура Искру дома….хотя, почему-то казалось, что ему к подобному было уже не привыкать.

Мне же снова захотелось искренне вздохнуть с большим таким облегчением, подумав о том, что мог бы сделать и сказать Хан, окажись он сейчас здесь. Например…

– Теперь в клуб только через твой труп, Искандер!

– ..вот

черт! – я бы отрывисто выдохнула это тоже, если бы только могла говорить при Неслихан, которая не сдержалась, когда мы обе сжались от звука знакомого голоса, что не отличался особой теплотой, зато звенел стальными нотками ярости.

Я смогла поднять тяжелые ресницы лишь на секунду, чтобы через их пелену увидеть того мужчину, от которого мое сердце покрывалось золотой пылью, но сейчас оно билось на шестьдесят процентов от испуга…а остальные сорок.

Ох уж эти сорок процентов опаляющего возбуждения, от которых невозможно было удержать предательской дрожи, как бы долго рядом с ним я не находилась.

Хан стоял у выхода как всегда, словно нарисованная картинка глянцевого журнала, лишь только черные глаза полыхали недобрым огнем, что меня совершенно не радовало, как и притихшую Неслихан, которую никогда я еще не видела такой сконфуженой.

Каан тоже был здесь.

Стоял по другу сторону от выхода, такой же молчаливый, недовольный и явно напряженный, но не настолько яростный, как Хан.

Именно он сделал первый шаг вперед, поравнявшись с нами, проговорив приглушенно, но довольно спокойно:

– В машину.

Большего и не требовалось, чтобы мы зашагали с Неслихан одновременно, дрожа от промозглой ночи и прижимаясь друг к другу, чтобы было не так холодно и страшно, к темной полностью тонированной и явно бронированной машине, где в этот раз не было водителя.

– Быстро!

От рыка Хана, мы буквально подпрыгнули, зашагав еще быстрее и низко опустив головы, боясь даже по сторонам посмотреть, и ощущая лишь то, что мужчины идут рядом с нами, словно живой бронежилет, защищая со всех сторон от этого мира и всех его угроз, от кого бы они не исходили.

Я бы не удивилась, если бы узнала, что весь квартал в эту секунду был оцеплен и с каждого дома нас прикрывали снайперы и три сотни телохранителей.

Мы остановились, лишь когда перед Ханом, который шел впереди нас, неожиданно возник Искандер, не признающий никакой опасности или на самом деле слишком пьяный для того, чтобы понять, что перед ним далеко не брат Берк, когда положил ладони на плечи Хана, улыбаясь примирительно и как всегда обаятельно:

– Полегче, братик! Крошки не виноваты ни в чем! Это я все придумал и исполнил, девочки не при чем…

– Убери его.

От тона Хана поморщился даже Каан, который быстро запихнул нас в машину, убрав руки Искандера излишне резко и грубо, но вместе с тем так, словно переживал за то, что глупый и веселый Искра просто

лишится их, если еще раз позволит себе тронуть Хана.

Тут же подлетел и Берк, который оттолкнул своего брата, буквально за шкирку принявшись его толкать к их машине, которая тоже стояла неподалеку.

Хан же не проронил ни слова, стиснув зубы так, что его губы побелели, и садясь в машину на место водителя еще до того, как Берк запихал сопротивляющегося и что-то вопящего Искандера в их машину.

Мы ехали в тишине, от которой трещали нервы.

Хан и Каан молчали, глядя только на дорогу, и можно было бы подумать, что они просто забыли о нашем существовании, если бы не их тяжелые яростные взгляды и плотно стиснутые зубы.

Мы же сидели на заднем сидении, даже дыша как можно тише, словно боясь лишними движениями спровоцировать самый настоящий атомный взрыв, после которого в живых не останется никого, потому что мы были в самом эпицентре.

У нас с Неслин были по-преженему ледяные руки, даже не смотря на то, что в машине было очень тепло. Нервы звенели, словно тонкие струны, затянутые в колкий лед, который сейчас стоял между нами стеной. Между нами двумя и этими кареглазыми мужчинами.

Я чувствовала, что Неслихан мечется от своих мыслей, каждую секунду глядя в зеркало заднего обзора, словно пытаясь поймать взгляды хоть кого-нибудь из них, вот только мужчины были непреклонны. И очень злы.

Я сжимала ее ручку, пытаясь этим молчаливо сказать, чтобы она не творила глупостей, пока они в таком состоянии, потому что отчетливо видела, что в этот раз даже сама Неслин была явно напугана и смущена тем, что братья были так злы.

Вот только Неслихан не была бы истинной сестрой Хана, если бы смогла промолчать хотя бы еще пару минут, выпалив так горячо и поспешно, словно боялась того, что если она не скажет этого сейчас, то уже никогда не решиться:

– Так было нужно сделать!

– Дома поговорим.

Я поморщилась оттого, как колко и сухо прозвучал голос Хана, когда он не опустился до того, чтобы посмотреть на свою сестру, глядя только вперед на дорогу и с силой сжимая руками руль.

– Но, Тео, послушай…

– ДОМА Я СКАЗАЛ!!

В этот раз вздрогнула даже Неслихан, поджав губки, но нахмурившись, отчего мне стало страшно.

Нет, она не остановится. Не перестанет говорить, пока не скажет все, что хотела.

Потому что была истинной сестрой своего черноглазого брата.

– Так было нужно, ясно?! – закричала Неслин, но видя то, что Хан даже бровью не повел, продолжая так же смотреть только вперед, глазами, в которых полыхал Ад, хмуро хмыкнула, подавшись смело вперед и заехав кулачком в плечо Каана, – А ты, господин Каан? Тоже не будешь слушать меня? Оба сделаете вид, что я просто пустое место и вспомните только тогда, когда это нужно будет вам?!