Хан

Синякова Елена

– Гузаааааль…

Я не смогла расслабиться сразу, боясь, что будет еще и «Три», даже когда Хан стал двигаться осторожно и медленно, входя и выходя почти полностью, но не пытаясь больше причинить боли.

И мой испуг прошел слишком быстро.

Уже через минуту, я отвечала на каждое движение его горячих терпких губ, вплетаясь пальцами в черные волосы, не боясь испортить его всегда идеальную прическу, двигаясь вместе с ним, и улавливая ритм его движений, чтобы обхватить ногами за бедра, притягивая

к себе и двигаясь в унисон с этим сильным стройным телом.

Я упивалась его нежностью, его губами, которые не отпускали моих ни на секунду.

Его родным ароматом, который хотела ощущать на себе каждой клеточкой тела.

С упоением я впивалась ноготками в его спину, распахивая рубашку, чтобы быть еще ближе. Чтобы наши полуобнаженные тела нашли как можно больше контакта кожа к коже, увеличивая это трение, в котором сейчас заключалась вся моя жизнь.

Весь мой полыхающий мир, который должен был разрушиться и осесть золотой пылью первыми раскатами взрывов внутри меня, когда мое желание лопалось, выпуская на свободу электрические заряды, пронзающие все тело, отчего судорожно ловила ртом воздух, выгибаясь в руках Хана, которые сжимали с силой, не давая мне остановить его ритмичных, усиливающихся движений.

Он не останавливался, даже когда последняя мелкая дрожь окутала мое тело, отчего я подрагивала и всхлипывала, чувствуя, как стол под моей спиной стал мокрым от чувственного танца наших тел, а резкие движения Хана стали еще более быстрыми и глубокими, когда он застыл на одной точке, вдавливаясь в меня с такой силой, что снова стало больно….но так непередаваемо приятно!

Я лежала под ним, блаженно растянувшись и крепко обнимая за напряженную спину, ощущая ладонями, как все еще продолжают напрягаться его упругие мышцы и ткань рубашки стала влажной, не обращая внимания на то, что мы лежим прямо на столе, и даже не думая о том, что это может быть не очень удобно.

– Все хорошо, мавиш? – прошептали горячие влажные губы, когда Хан пошевелился первым, чуть касаясь ими моей щеки и целуя осторожно, но долго скользя, отчего я широко улыбнулась.

– Просто отлично, – выдохнула я, почувствовав, как его губы растянулись в улыбке, касаясь моей кожи, – лучше даже быть не может…

– Еще как может, глупышка, – он чуть укусил меня, зашевелившись, чтобы подняться самому и посадить меня, – но уже не сегодня, иначе Неслихан нас поймает, как школьников.

Хан поднялся, застегивая ширинку и снимая с себя влажную и помятую рубашку, которую просто откинул куда-то в сторону, загадочно улыбаясь, и протягивая мне упаковку влажных салфеток, которую извлек из нижнего ящика стола:

– Странным будет, если ты сразу побежишь в ванную после разговора со мной.

Да, наверное, он был прав, и я неловко сползла со стола, смутившись и благодарно покосившись на Хана, который, чмокнув меня в затылок, отправился к двери, чтобы открыть ее, дав мне немного личного пространства и возможность заняться собой.

– А теперь срочно спать.

Утром ранний подъем никто не отменял. На работу едем как обычно, чтобы не вызывать никаких подозрений.

Выкидывая использованные салфетки в мусорку под столом, надевая трусики и тщательно поправляя на себе халат, я обернулась на Хана, который снова вернулся к столу, заняв свое место:

– Ты думаешь, за нами будут следить?

– Будет утро, будет новый день, и мы все узнаем. А теперь сладких снов, девочка, – как всегда в своем загадочном стиле ответил Хан, полыхнув глазами и улыбаясь так, что показались его сладкие ямочки на щеках, когда я понимала, что узнать что-либо еще у меня явно не получится.

Меня нежно, но целенаправленно отправляли из кабинета в свою спальню, на что я послушно кивнула, развернувшись к двери, когда сильные длинные пальцы Хана вдруг обхватили мое запястье, а черные глаза лукаво и горячо полыхнули:

– Не пожелаешь своему братику спокойной ночи?

Вот ведь засранец!

И как только я забыла, что у нас была война!

Боже, а счет-то какой?...

А то, что творилось сейчас – это было просто обучение/наказание или эту фееричную встречу тоже считать?!

Если считать, то я в ооооочень большом пролете!

Словно читая мои мысли, улыбка Хана стала очаровательной, но такой лукавой, что, обязательно хотелось что-нибудь ему сделать!

– Спокойно ночи, братец Теоман! – сладко улыбнулась я, склонившись над ним так, чтобы халатик распахнулся, показывая грудь, и потянувшись к губам, чтобы в последний момент скользнуть по его щеке, чуть прикусывая как раз за сладкую ямочку, что я мечтала сделать уже давно.

– Горячих, нескучных снов, мавиш, – смеялся Хан, когда я продефилировала на все еще дрожащих ногах до двери, выплывая из кабинета и тихо прикрыв за собой дверь.

– Все нормально прошло?! – тут же кинулась ко мне Неслихан, стоило мне только появится на пороге спальни, прозрачно краснея и благодаря бога за то, что в комнате было сумрачно темно.

Я быстро закивала в ответ, надеясь, что по мне не слишком видно то, как влажно горят мои глаза и какой помятый, но по-глупому довольный у меня вид, даже не смотря на то, что мой зад горел, словно его поджаривали в аду и между бедер тоже немного саднило и горело, но было приятно чувствовать даже это.

Понимая, что от меня наверняка пахнет Ханом, я поспешно отошла на другую сторону кровати, осторожно заползая на нее, чтобы случайно не поморщится, и махая на поднос с едой, в тот момент понимая, что оставила телефон в кабинете Хана и нужно где-то найти бумажку, чтобы общаться с Неслихан.

Не знаю, что с нами случилось – было ли это от пережитого стресса, небольшого количества выпитого спиртного, или от чего-то еще, – но мы съели с Неслин все содержимое подноса, блаженно растянувшись на кровати и укрываясь пледом.