Хан

Синякова Елена

– Добро пожаловать домой, сынок.

Я отступила назад, чтобы не мешать им, с удивлением отмечая, как рядом с ней изменился Хан.

Нет, он не улыбался, не смеялся. Но его глаза впервые светились теплым ровным светом, словно терпкий мед в лучах солнца, словно в нем растаяла вся колкость и острота его характера и этого взгляда, который запросто мог лишить тебя покоя и воздуха.

Женщина говорила с явным акцентом, но была обворожительной, милой и искренней, когда засуетилась, увлекая нас за собой в дом и

закрывая двери, улыбаясь довольно и взволнованно:

– Входите уже, дети, входите скорее! Неслихан уже ждет вас.

Я скованно и растерянно шагала за Ханом куда-то вперед, понимая, что женщина упорхнула в коридор, и слыша приглушенный голос Хана:

– Тетушка Халиде присматривает за нами и готовит просто нереальные сладости. Тебе понравится, мавиш. А ее муж дядя Сахиб наш садовник и главный помощник по дому.

«НАШ»! Я старалась не паниковать раньше времени, теперь уже отчетливо понимая, что в этом доме Хан живет не один. И даже с Кааном или Реем.

Честное слово, если бы он не сказал этого, я бы подумала, что мама Хана не умерла и встречала нас именно она. Единственное, что стучало в моих висках – это слова Хана про «вторую дочку» и кто нас ждал уже два дня?

Неслихан? Судя по имени – та, что принадлежала Хану? НеслиХАН?

И почему только эта мысль меня совершенно не грела и не радовала?

Я не чувствовала собственных ног, когда вошла вслед за Ханом в просторную гостиную, которая выходила большими стеклянными дверьми на зеленую террасу, оформленную в восточном стиле со множеством бархатных ярких подушек, кальяном и воздушным навесом сверху, созданным из каких-то воздушных тканей насыщенного бордового цвета с золотым орнаментом.

Красивое и очень атмосферное место. Частичка востока в этом светлом европейском доме.

Наверное, Хану нравилось там проводить время вечерами?

Невольно залюбовавшись этим местом, я пропустила момент, когда на лестнице, ведущей на второй этаж, показалась женская фигура, облаченная с облегающие синие джинсы и простую майку с Микки Маусом. Лишь услышав визг и топот босых ног, я вздрогнула, поспешно обернувшись и видя, словно в замедленной съемке, как худенькая девушка бежит со всех ног вниз, убирая с лица пряди темных волос и продолжая визжать.

Не добегая последних ступенек, она просто оттолкнулась босыми ступнями от светлой лестницы, полетев прямо на Хана, и мое сердце на секунду дрогнуло от паники.

Почему?

Во-первых, я не видела никого, кто мог бы позволить себе таким образом общаться с этим холодным, величественным мужчиной, чьи глаза могли душить и разрывать на куски.

А во-вторых, это было чистым безумием и очень опасно! Для перелета было как минимум 6 ступеней, перепрыгнуть которые девушка сама бы никак не смогла, не разбившись при этом о них, или о пол. Но она летела, раскинув свои руки и явно не боясь того, что Хан может ее не поймать.

Это было безграничное и абсолютное доверие, от которого у меня перехватило дыхание.

Это

была уверенность в нем. Его руках. Его выдержке. Его силе. Слепая. Полная. Настоящая.

Я словно находилась за бортом милого романтического фильма, в котором была хрупкая и прекрасная девушка, и сильный надежный мужчина, который поймал ее налету, прижимая к себе и не уворачиваясь от ее ручек, что обняли его лишь на секунду, а потом звучно хлопнули по широким плечам.

– Я говорила тебе, что покусаю тебя, если ты сделаешь это еще раз! Я говорила тебе, что если ты не будешь отвечать на мои звонки, то откушу тебе ухо, как Тайсон!

– Сначала научись драться, как Тайсон, принцесса, а потом кусайся, – улыбнулся Хан, ставя девушку на пол, и хохотнул, когда она все-таки заехала ему кулаком в плечо, – и пальцы держи, как папа учил, чтобы не вывихнула.

Хан взял девушку за руку, сжав в своей ладони ее кулачок и складывая тонкие пальчики, как было нужно для правильного удара, пока я тайком смотрела на нее, чувствуя, как мои руки становятся просто ледяными.

Ни с кем Хан не общался так, как с ней.

Ни к кому не прикасался так осторожно и нежно, отчего мое сердце замирало и застывало.

Девушка заехала еще раз в другое плечо Хана, уже как было положено, вдруг обернувшись ко мне, отчего я вздрогнула, отступив назад.

Да, она была необычная и красивая.

Восточных кровей, миндалевидные глаза, красивая улыбка, ямочки на щеках, густые волосы.

А еще она смотрела на Хана так тепло и искренне, что я чувствовала себя лишней в этой истории.

Когда она вдруг обернулась ко мне порывисто и даже как-то резко, я сделала еще один шаг назад, сконфуженно и неловко, судорожно понимая, что даже никак не смогу объяснить ей своего присутствия здесь, поскольку Лейла не говорила, а Алия терялась и тихо погибала изнутри.

– Лейла! – вдруг взвизгнула эта девушка, радостно улыбнувшись и кинувшись ко мне, даже не обращая внимания на то, что я застыла в полной панике, готовая бежать, куда глаза глядят. Вот только не успела, оказавшись в крепких горячих объятьях эти тонких хрупких рук, которые буквально сгребли меня с силой, в которой в них совершенно не предвиделось, прижимая к себе, отчего я застыла в каком-то нелепом положении, стоя на одной ноге, и не представляя, куда деть свои руки.

– Наконец-то ты дома, сестренка!

Я клацнула зубами от неожиданности, чувствуя, как ладони девушки энергично погладили меня по спине, словно она пыталась согреть меня, пытаясь понять, что здесь происходит и почему эта девушка не воспылала ко мне жгучей ненавистью, а продолжала обнимать и буквально раскачивать вместе с собой, обволакивая своим приятным свежим ароматом с легкой сладкой ноткой, как бутон нежного цветка в утренней росе.

– Ничего не бойся! Больше мы никогда не дадим тебя в обиду никому и никогда! Я не умею так боксировать, как Тео, зато неплохо стреляю, и смогу без проблем отстрелить любому обидчику его яй…