Хантер
Шрифт:
– Предупредил бы хоть, – покачал головой Хан, принимая поводья лошади. – Хранитель Усманского леса привет тебе просил передать.
– Да ужо знаю, он сам тут сообщил, что по вашему следу йольф и маг идут, в спину вам дышат. Неделю сейчас силы копить будут, а после прыгнут. По волку вас находят. Он их конечно по лесу то поводит, но вряд ли надолго задержит, так что вам бы чего придумать поскорей, – лешак махнул рукой, открывая тропу к самому краю леса. – А не предупредил, потому что иначе ты бы не взялся. Но на Усура не серчай, он и сам был не в курсе,
Лионелла фыркнула в ответ, но Хан заметил, что ее это порадовало.
Распрощавшись с лесовиком, полу-йольфи, ведьмак и волк покинули его лес.
– Так что тут у вас творится? – спросил Ильфорт.
Он бежал подле Хана, что вел в поводу свою игреневую лошадку. Лионелла сидела на ней верхом. Предлагала, чтоб ведьмак сел, но он не согласился.
Животное уже пообвыкло к пугающим соседям, почти вздрагивать прекратило.
– В смысле, что творится? – Ли смерила его подозрительным взглядом.
Смеется он что ли?
– Ну, так я ж как из лесу вышел, – охотно пояснил болтливый волк. – Ничего о мире не знаю. Маг-то мне особо не рассказывал. Знаю, что есть эльфы, они как ты, красивые. И йольфы, как тот мужик, что теперь на вас охоту ведет. Ну и то, что высшие людей не любят еще знаю. Вот в целом-то и все.
– Хм. А знать, по сути, больше и не надо. Высшие между собой за власть уже много веков воюют, и конца всему этому не видно, силы-то равны примерно. Поэтому войну «вечной» прозвали, что она даже не война уже, а привычный уклад вещей. Ладно бы сами воевали, плевать бы тогда на них, но они людьми воют. Маги, что тоже люди, не помогают, хотя могли бы. Но нет, они по башням сидят. А народ гибнет, каждый день гибнет, – Хан вздохнул.
– А смески тогда кто такие? – не унимался волк.
Лионелла нахмурилась, взглянула на Хана, но тот улыбнулся ей, и она вновь стала смотреть перед собой.
– Смески, это когда две крови смешиваются, – пояснил ведьмак. – Например, йольфа и эльфа. Но едва война началась, так пророчество появилось. О том, что придет обещанный ребенок, совместивший в себе кровь трех рас, и принесет людям либо покой, либо смерть. С тех пор смески любые запрещены, и потому долго не живут. Ни эльфы, ни йольфы не хотят, чтоб кто из них преимущество получил, и строго следят за исполнением наказаний.
– А… – хотел было продолжить расспросы волк, но посмотрел на ведьмака недовольного и передумал. – Ну, ясно-понятно.
Шли до вечера. Хан, хоть и поистрепался в схватке с верлиоком, и ребра не заросшие до сих пор болели, но слабости позволить себе не мог. Пока не придумают, что с магом, да йольфом делать, нельзя им останавливаться.
Наконец, когда солнце уже почти прилипло к горизонту, сделали привал.
– Ф-у-у-х, я так устал, что аж лап своих не чувствую, – тут же поспешил сообщить всем Ильфорт.
Благо, хоть в дороге молчал и не ныл.
– Хм, – вскинул брови Хан, потирая свои ребра.
Лионелла, что всю дорогу провела на лошади, спрыгнула на землю, обошла по
– Огошеньки! – обрадовался волк, уже собираясь залезть внутрь.
– А ну, кыш! – Ли преградила ему дорогу. – Это для меня и Ханта. Ты на улице спишь. Будешь нас охранять, хоть какая польза.
– Но… – завозмущался было волк.
– Из-за тебя маг нас везде найти может, так что цыц! Хант, разводи костер, я сейчас зайцев на ужин приманю.
Волк понурил голову и отступил перед принцессой эльфов. Со стороны это смотрелось весьма забавно – большой хищный зверь и маленькая хрупкая девушка. Правда, несмотря на свой рост, Ли волку легко могла хвост накрутить.
Теперь каждый занялся своим делом: ведьмак – костром, Ли – зайцами, Ильфорт – пустой болтовней.
После ужина волк второй раз попытался пробраться в шатер, но ни Лионелла, ни Хантер, пускать его туда не собирались, и разочарованно подвывая, он улегся возле горящего костра, да быстро уснул. Непривычный был к таким долгим переходам, хоть и волк.
Темнело. Не дожидаясь ночи, Ли ушла в шатер. Ильфорт может и спал, да все равно после снятия личины не хотела принцесса на виду оставаться – страх быть обнаруженной уже привычкой стал, под кожу въелся.
Когда Хан к ней вошел, та уже как йольфи выглядела.
– Ты должен помочь проклятой смеске сбежать, – сказала Ли, едва он присел рядом.
– Хм. Неизвестно еще, кого она родит. Может обещанный и вовсе выдумка. Я вот в него не верю, – пожал плечами Хан.
Он много знал об этом пророчестве, и не любил его. Не только за то, что оно ложные надежды давало, мешая действовать, но и за то, как в начале его ведьмачьей жизни из-за него туго пришлось.
– Оно не удивительно, что не веришь, – Ли, как и в прошлую их встречу, потянулась к волосам Хана, но в этот раз он не стал отстраняться.
Тонкие пальцы ловко заскользили, расплетая черные прядки, а после заправили их за остроконечные, чуть вытянутые уши.
Когда Хан только очнулся ведьмаком, не ведал он ничего о мире. Только голод чувствовал, да как нечисть убивать знал, и что от этого жизнь его зависит. А когда впервые к людям вышел – там-то ему и объяснили, что уши его значат.
Смеска.
Мало ему глаза человечьего, итак не ведьмак, а половинка от него, для человека слишком нечисть, для нечисти слишком человек. Так еще и уши острые, а значит, был он в прошлой жизни полу-йольфом. А может, полу-эльфом – и не разберешь уже. Уши вроде небольшие, как у йольфов, и волосы черные. Но вот глаз голубой, хоть и со зрачком, да все равно, к эльфийскому ближе, и кожа далеко не бледная.
За эти уши люди его еще сильней боялись. И того, что кровь высшего в нем текла когда-то, и того, что по закону за связи со смесками наказание суровое положено.