Хаос и Амбер
Шрифт:
Эйбер подумал, кивнул, обернулся и стал наблюдать за грозой. Если что-то и менялось, то к худшему. Молнии сверкали все более злобно. Их широкие полотнища застилали небо и озаряли стену и двор так ярко, словно был полдень.
— Поторопились бы они, что ли, — пробормотал я негромко.
— Кто? — спросил Эйбер.
— Да все. Отец — если он все еще при дворе. Адские твари, если они намерены вернуться. Король Утор, если собирается известить нас об аресте отца…
Да — да, наш отец все еще не вернулся домой после аудиенции у короля Утора.
ГЛАВА 15
Гроза
Конечно же, не одному мне действовала на нервы эта неожиданно налетевшая гроза. Слуги странно притихли. Я против воли замечал, как они искоса поглядывают на меня и на Эйбера, как сразу начинают говорить тише, как только мы входим в комнату, как тут же ретируются под любым благовидным предлогом, изыскивая для себя дела в других покоях.
Видимо, и слугам были памятны наши последние дни в Джунипере, где нас тоже застигла странная гроза, и молнии били по самым высоким башням и рушили их. К счастью, здесь молнии держались на большой высоте, за облаками. И все же сходство этих природных явлений пугало меня. Мне не нравилось, что наши враги умеют управлять погодой.
Я старался не отходить от Эйбера. Мы бродили по дому, посматривали на слуг и стражников, заглядывали в необитаемые уголки, чтобы узнать, сильно ли там все перевернули адские твари. Странные повороты и завитки коридоров по — прежнему изумляли и смущали меня, и все же в здешней кажущейся повсеместной случайности я начал улавливать некий порядок. Кроме того, имелись кое — какие ориентиры, и их можно было запомнить: статуи в нишах, морды на дверях и еще много чего.
Эйбер был рядом со мной, и от него ко мне перетекали сила и уверенность. Нам обоим были нужны планы на будущее… мы должны были узнать, что случилось с отцом. Почему-то мне казалось, что, если у меня появится цель, ради которой я стану трудиться, я перестану чувствовать себя таким беспомощным.
Мы поговорили о попытке связаться с отцом и Тэйном через Карты. После того, как мы перекусили холодным мясным пирогом и запили его элем, я снова обратился к Эйберу с этим предложением.
— С отцом связываться я не стану, — наотрез отказался он. — Я тебе любые Карты принесу, какие хочешь, но больше ничего, уволь. Научен, как говорится, горьким опытом.
— Ладно, — сказал я. — Я вовсе не против приняться за работу. Принеси мне Карты отца и Тэйна. Может, что и получится.
— Давай переберемся в библиотеку, — предложил Эйбер и обвел столовую недвусмысленным взглядом. Никого из слуг поблизости видно не было, но они запросто могли в любой момент войти. — Там поспокойнее.
— Отлично. Я знаю, где это. Буду ждать тебя там.
Эйбер
Я допил эль и, выйдя из столовой, зашагал по главному коридору. Слуги зажгли больше ламп, чем обычно, и из-за этого в доме не казалось так мрачно. Вскоре я добрался до библиотеки. Здесь, посреди тысяч древних свитков и древних фолиантов в кожаных переплетах, как мне казалось, было самое место для моих первых опытов в области магии.
Эйбер вернулся минут пятнадцать спустя. Он успел вымыться и переодеться и принес не только те две Карты, о которых я его попросил, а целую колоду, в которой было штук тридцать карт.
— Зачем так много? — спросил я.
— На тот случай, если тебе захочется потолковать еще с кем-нибудь. Эйбер положил Карты рубашкой вверх. — Это — фамильная колода. Тут не места нарисованы, а только портреты.
Я взял верхнюю карту. Эти Карты были примерно такого же размера и формы, как те карты Таро, которыми пользуются гадалки в Илериуме. На ощупь карта была холодная, будто старинная слоновая кость. На рубашке был изображен вставший на дыбы золотой лев.
— Узнаю твое творение, — сказал я Эйберу. — Это ты рисовал.
— Много лет назад. Переверни.
Я последовал его совету и обнаружил перед собой портрет темноволосого мужчины лет двадцати двух, с тонкими усиками и пронзительными глазами — в точности, как у нашего отца. На лице его красовалась насмешливая полуулыбка. Вся одежда на мужчине была темно — красная — туфли, лосины, рубаха с широкими бархатными рукавами. Он стоял, небрежно опираясь на длинный деревянный посох. Вдоль его левой щеки тянулся белесый дуэльный шрам.
— Судя по шраму, это, видимо, Тэйн, — заключил я.
— Правильно.
— Теперь он уже так не выглядит.
— Если до него можно докричаться, все получится. Начни с него.
Я хмыкнул.
— Только не думай, что сможешь заморочить мне голову. Ты нарочно не хочешь начинать с отца.
— Проклятье, так и есть.
Я поднял Карту и более внимательно рассмотрел Тэйна. Раньше я несколько раз пользовался Картами. Я просто брал Карту и старательно сосредоточивался на пейзаже или человеке, изображенном на ней. Как правило, этого хватало для того, чтобы этот человек или пейзаж ожили. Сначала возникало чувство контакта и движения, затем фигура становилась объемной и живой, и потом можно было и поговорить.
Но на этот раз я смотрел и смотрел на карту, но от нее не исходило никаких ощущений. С таким же успехом я мог бы глазеть на чистый лист бумаги.
— Ну? — в конце концов не выдержал Эйбер.
— Ничего, — ответил я. — Его нет.
Эйбер кивнул.
— Так бывает. Он либо мертв, либо без сознания, либо находится в таком месте, где Карты не работают.
Естественно, мы не могли понять, с чем именно столкнулись в данном случае.
— Следующая Карта — отцовская, — сообщил мне Эйбер. — Если у тебя еще не пропало желание попытаться вызвать его.