Хаос и Амбер

Бетанкур Джон Грегори

— Вот как должно быть! — воскликнул Эйбер. О, он был сейчас в своей стихии — лорд Хаоса, рожденный для того, чтобы находить радость в извечно меняющейся вселенной. — Ныне и присно! Вернись вместе со мной, Оберон! Все кончено! Отец разрушил Тени!

Он все еще держал в руке Карту, а свободную

руку протянул мне. Я шагнул было к нему, но остановился и покачал головой.

— Нет, — ответил я. — Мое место здесь, рядом с отцом. А ты ступай.

Эйбер шумно, глубоко вдохнул и кивнул. Посмотрел на Карту… и исчез.

Дворкин продолжал ходить по кругу. Смертельно напуганный кошмаром, окружившим нас со всех сторон, я ничего не мог поделать, кроме как из последних сил держаться за соломинку надежды — надежды на то, что это еще не конец, а только начало чего-то нового, грандиозного.

Отец поравнялся со мной и протянул мне посох. Я убрал в ножны меч и ухватился за другой конец деревянного шеста.

— Смотри! — воскликнул я.

В самом центре камня стоял стройный белый единорог, гордо воздев голову. На шее у чудесного зверя на серебряной цепочке висел большой рубин. Порывы ветра трепали гриву и хвост единорога, а когда он поворачивал голову, его глаза сверкали темно — алым цветом, словно рубины, словно Судный Камень.

Дворкин увидел единорога и улыбнулся.

— Она оберегает это место для нас! — прокричал он. — Мы должны начинать! Времени у нас совсем немного!

— Что я должен делать?

— Возьми нож!

Я вытащил нож. Отец протянул мне руку.

— Порежь меня! — воскликнул он, стараясь перекричать вой ветра. Вскрой мне вену! Пусти кровь!

— Нет, я не…

— Сделай это!

Я глубоко

вдохнул, выдохнул, сжал запястье отца и быстро полоснул по коже ножом. Надрез получился длинным, но неглубоким. Мне не хотелось, чтобы у отца вытекла вся кровь и он умер. Он должен был ясно мыслить, делая свое дело.

Дворкин скривился от боли, но сумел сжать кулак. Кровь залила его руку, закапала с кончиков пальцев. Он медленно и ровно зашагал в обратную сторону, оставляя на камне полоску крови. Кровь падала на камень, шипя и потрескивая, будто жир на горячей сковороде, и на поверхности начала появляться светящаяся голубая линия. Она испускала собственный, внутренний свет, подобного которому я никогда прежде не видел.

Я сразу же понял, чем занялся отец. Он рисовал новый Узор, совпадающий с Узором внутри меня и внутри Судного Камня. Он работал медленно и аккуратно, ни на мгновение не останавливаясь. Отец проливал свою кровь, а Узор глубоко запечатлевался на камне.

Ветер мало — помалу затихал. Буря успокаивалась. Отец продолжал свой путь по камню и вычерчивал линии Узора своей кровью. Когда он закончил свой труд и встал в центре камня рядом с единорогом, в мире воцарилась потрясающая тишина — никогда мне не доводилось бывать посреди такой тишины.

Медленно и беззвучно Дворкин рухнул на камень и в мгновение ока исчез и единорог вместе с ним.

А потом земля под ногами затряслась и закачалась. Я потерял равновесие и, упав, скатился с камня, во мрак, которому, казалось, не было, нет и не будет конца.

Так заканчивается вторая книга Зари Амбера.