Хаоспатрон
Шрифт:
– Вспомнил, граждане товарищи! Ей-богу вспомнил! Хлопнуло что-то как раз ближе к полудню. Я подумал ишшо, колесо у кого-то на складе лопнуло. А потом думаю, так ить машины сейчас не ездят, у кого тут колесо могет лопнуть? Ну, и забыл про это дело, как раз сморило меня чуток, я и заспал. А потом проснулся, вышел посс… подышать… гляжу, а башни-то и нету!
– Хлопок, – задумчиво резюмировал Вадим. – Громкий?
– Так ить… нет, говорю же. Подумал, что на складе лопнуло. В моей хибаре почти… неслышно было. Как от шампанского или, может, чуток погромче.
Старичок
У Фролова не осталось сомнений, что водонапорная башня все-таки была, но сегодня ровно в полдень бесследно «сплыла», однако он совершенно не понимал, как это произошло и какое отношение это происшествие имеет к загадочному исчезновению отца больше четверти века назад. Не имели внятных предположений и помощники Фролова. Пришлось озадаченной группе сыщиков-любителей покинуть неприветливые места и вернуться в Москву ни с чем…
…Вадим не стал никого задерживать и засел у себя дома один на один с проблемой. Ему лично, пожалуй, все-таки было о чем подумать, но загружать лишними раздумьями своих помощников он не видел решительно никакого смысла.
«Можно предположить, что это событие и упомянутый в мемуарах дым без огня – одного поля ягоды, – задумчиво уставившись на экран служебного компьютера, размышлял Вадим, – но какой из этого следует вывод? Произошла утечка секретных военных технологий? Кто-то взорвал фугас, похожий на тот, что применялся в Камбодже? Отец тут при чем?»
Фантазия подсказывала массу вариантов, но закоренелому прагматику Фролову требовались факты, а не версии. Привычка доверять только бесспорным уликам вырабатывалась у Вадима не один год, поэтому въелась в натуру накрепко. Да, сегодняшнее происшествие напоминало описанное в «Кампучийском тексте», но не имелось никаких твердых доказательств, что сейчас Фролов имел дело с тем же самым явлением, которое едва не угробило отца. Вадиму явно требовалось больше информации…
И она поступила. Вновь по электронной почте и вновь от Павлова. Это был новый фрагмент текста по той же теме. Причем прямое продолжение предыдущего фрагмента. В этом Вадим убедился, когда дошел до фразы «выбраться из болота оказалось непросто».
Фролов скептически хмыкнул. Сборник неизвестно чьих воспоминаний никак не тянул на требуемое «твердое доказательство». Автор запросто мог приврать, а то и вообще выдумать всю историю от начала до конца, но на безрыбье, как говорится, годилась и такая информация.
Народная Республика Кампучия (Камбоджа) 29 февраля 1984 года
Каждый человек решает сам, верить или не верить «преданьям ветхозаветной старины, и снам, и карточным гаданьям, и предсказаниям Луны», но когда он сталкивается с чем-то необъяснимым, то непременно вспоминает обо всем вышеупомянутом да еще припоминает такие словечки, как «чертовщина» и «мистика». И в этот момент не имеет значения, верит человек во всю эту сверхъестественную
С точки зрения Лунева, лучшим названием для произошедшего с «вертушкой» могло стать как раз слово «чертовщина». И не только для произошедшего с «чарликом». Вполне укладывались в рамки этой характеристики и периодически возникающее чувство, что кто-то смотрит из джунглей, и холодная волна ненависти, охлаждающая перегретый организм морпеха Лунева. И что хуже всего, чертовщина вновь начала буйствовать в самый неподходящий момент. Андрею было ну никак не до нее, сил оставалось крайне мало, дыхание сбилось, а тут еще эта слабость под коленками. Ну, очень не вовремя!
Лунев заставил себя не оборачиваться и сосредоточился на главном, на форсировании нестандартной водно-болотной преграды.
Выбраться из болота оказалось непросто. Чтобы не увязнуть в липкой жиже, приходилось ползти, но справились с задачей все. Последним на сухое место выбрался Гаврилов, которого неведомыми воздушными потоками или еще по какой-то причине занесло почти в центр заболоченного участка местности. Боец совершенно выбился из сил и поэтому на форсирование последних десяти метров потратил минут пять. Сивый и Жигунов пытались ему помочь, но Гаврилов мужественно отказался от помощи, поднапрягся и выполз самостоятельно. Майор Фролов, как ни странно, эту «попытку подвига» матросу не засчитал.
– Жилы рвать не время, – строго сказал он Гаврилову. – Силы еще пригодятся. Помогают – пользуйся. Усек?
– Так… точно… – Гаврилов откашлялся, сплюнул набившуюся в рот болотную грязь и кивнул.
– Осмотрели друг друга на предмет пиявок и прочей дряни! – приказал Фролов. – Имущество, снаряжение, оружие! Все на месте?
– Один цинк… утопил, – доложил Гаврилов.
– Рация, – Фролов обернулся к Куперу.
– Цела вроде, – Бондаренко откинул клапан сумки и включил рацию. – Нет… что-то… не фурычит. Сейчас разберусь.
– Разбирайся. – Фролов жестом подозвал Лунева. – Скрытно, вон туда, на пригорок, осмотрись.
– Есть!
– Мешка с формой не хватает, – доложил Прохоров.
– Там он, – сообщил Жигунов. – Видите, где коряга? Там он плавает.
– Если справа обойти, можно дотянуться, – предложил Сивый.
– Отставить, – Фролов обернулся к Люсе. – Далеко до точки, как считаешь?
– Двадцать километров, – уверенно заявила девушка и указала на другой берег болота. – Туда. Зюйд-вест.
– Юго-запад, – перевел Фролов.
– Да, – Люся кивнула. – Долго ходить. Вечер.
– Вечер не годится, – майор покачал головой. – Полдень – край. Пацаны, приготовиться к марш-броску! Все из мешков на землю. Боеприпасы и фляги с собой, остальное в болото. Налегке пойдем. Купер, что с рацией?
– Похоже, абзац ей, товарищ майор.
– Бросай в болото! Лунев, ко мне!
Андрей быстро спустился с пригорка.
– Товарищ майор, разрешите доложить…
– Короче!
– Там, где «вертушка» упала, чуть дальше, движение в зарослях.