Хаоспатрон
Шрифт:
Нормально, да?
Впрочем, сейчас было не до тонких этических моментов. Лунев покосился на Купера и на миг сдвинул брови. Просигнализировал, чтобы Федор пока помалкивал. Ведь было еще неизвестно, как выныривать из этого пузыря. Так что разбирательства и обиды следовало отложить до лучших времен. Хотя бы до подъема на твердую поверхность. Бондаренко отлично понял Андрея и коротко кивнул.
– Источники света на дне теперь видны лучше, – заметил Купер, грамотно меняя тему. – Кажется, что не больше пяти метров до них.
– Красивые лампы, – поддержал его Лунев. – Выглядят, как бриллианты,
– Я могу донырнуть, если пузырь выпустит, – заявил Прохоров. – Один такой бриллиант – и можно всю жизнь не работать. Товарищ майор, пузырь выпустит?
– Угомонись, Монте-Кристо, – осадил сержанта Фролов. – Это иллюзия. До этих бриллиантов около сотни метров, озеро очень глубокое, а размером они с паровоз, так что вытащить их все равно не удастся. Да и незачем. Ведь на самом деле это вовсе не бриллианты.
– А что это?
– Спроси у Люси, – майор усмехнулся.
– Нельзя долго-долго говорить и купаться! – с тревогой в голосе предупредила Люся и махнула рукой. – И смотреть нельзя! Надо выбираться отсюда быстро-быстро!
– Мы бы рады, только куда? – Прохоров взглядом указал на колеблющийся пузырь водяного купола над головой. – Как вниз нырять, я понимаю – но там делать нечего, а вверх… я ж не дельфин!
– Должен быть знак, красный свет, мало-мало, точка, – сообщила Люся и повертела головой. – Смотрите внимательно! Туда-сюда!
– Там, внизу, случайно, не те самые реакторы? – вдруг спросил Купер. – Ну, которые этим озером охлаждаются.
– А они разве… так выглядят? – испуганно просипел очнувшийся Гаврилов.
– Хрен его знает, как эти хреновины выглядят, – ответил Купер. – Просто… неприродные образования, это раз, размером с паровоз – два, «купаться» тут «долго-долго» нельзя и смотреть не рекомендуется – три. Так, Люся? А почему? Радиация?
– Свет убивать! – Люся кивнула. – Древний храм! Духи сердятся! Когда пузырь, совсем плохо! Ба-бах! Красная лампочка ищите, там лестница!
– Нет никакой лампочки! – нервно заявил Гаврилов. – Одна радиация кругом! Я так и знал, что этим закончится! Я уже чувствую, как хер превращается в стручок и яйца отваливаются!
– Он у тебя и был стручком, – сказал Купер. – Вон там красная отметка! Товарищ майор, видите?
– Вижу, – Фролов почему-то лишь мельком взглянул на размытую красную точку где-то в толще воды за пределами пузыря и не двинулся с места. – Лунев, веди.
– За мной!
Андрей энергичным брассом двинулся в сторону светящейся красной точки, едва различимой сквозь толщу водной стены. Если принять за основную версию то, что говорил майор, а затем Купер, а не Люся, скорее всего так выглядела дежурная лампа над технической лестницей. Лунев почти не сомневался, что эта версия гораздо ближе к действительности, чем утверждение Люси насчет храма и сердитых духов. Что за необычные реакторы упрятаны под толщей воды, Андрей объяснить не мог, но какой объект снабжают энергией, теперь было понятно. Тот самый, С-29.
– А куда майор смылся? – вдруг спросил Купер и повертел головой.
– Да там уже, поди, на лестнице, – недовольно проронил Прохоров. – Опять смотался и не сказал ничего! Гаврюха, держись за ремень, а то еще больше нахлебаешься!
– Я… не
– Блин, Гаврюха, хватит ссать! – Прохоров ухватил бойца за ворот и сильно встряхнул. – Готов теперь?
– Нет! Дай продышусь! Хотя бы три вдоха!
– Давай! Медленно и глубоко, вдох-выдох…
– Можем не успеть, – тихо проронил Купер.
– А что? – спросил Андрей.
– Не чувствуешь? – Федор зажал нос, будто попытался «продуться», то есть выровнять давление в носовых пазухах и среднем ухе с давлением окружающего воздуха. – Давление меняется. Медленно, но верно. Не пойму только, погружается пузырь или наоборот.
– Если медленно движется, успеем, – решил Лунев.
Пока матросы готовились к новому подводному заплыву, бесшумно, так же, как майор, исчезла Люся. Правда, ее побег из пузыря не остался незамеченным. Лунев проводил ее взглядом, и Люся напоследок даже сделала ему ручкой. Хотя… нет, в свой жест она вложила какой-то другой смысл. Андрей только не понял – какой именно.
И вот когда Гаврилов наконец справился с эмоциями и согласился нырять, выяснилось, что Купер опасался не напрасно. Водяной пузырь вдруг пошел вверх – теперь направление определялось легко, по прилившей к ногам тяжести.
Прохоров ринулся было к колеблющейся стенке, но нырнуть не успел. Верхняя часть сферы резко потемнела, по ушам ударил набатный гул, а затем озерцо, в котором плавали морпехи, поднялось вверх, прямо к самой верхней точке купола. По всем законам физики, бойцы должны были погрузиться в озерцо, но то ли движение вверх было особо плавным, хоть и быстрым, то ли по каким-то другим неведомым матросам причинам, никто из них не нырнул. Вся четверка поднялась, как на лифте, под самый купол.
Бойцов вполне могло расплющить мощным шлепком, который произвела волна, ударившись о купол, но в последний миг черный свод вдруг разорвался, и удара не последовало. Огромный фонтан поднял бойцов высоко в воздух над поверхностью земли, а затем, оседая, «слил» их в заросли. И это был третий спуск с горки за последние полчаса.
По глазам ударил ярчайший солнечный свет, и Лунев невольно зажмурился, хотя отлично понимал, что кататься с водяной горки вслепую очень опасно. Впрочем, что мог сделать Андрей да и другие бойцы? Только сгруппироваться и ждать, повезет им в очередной раз или нет.
Москва, 29 февраля 2012 года
Отсутствие туч наводило на мысль, что последний день зимы обойдется без снега, и это радовало. За ночь дороги и тротуары приняли вполне приличный вид, разве что кое-где подернулись ледком. Но в сравнении со вчерашним безобразием это были мелочи. И потеплело заметно. Погода, словно извиняясь за свое вчерашнее поведение, сделала вид, что забыла о лишнем дне зимы, и включила весну. Что ж, возражать и упрекать погоду в забывчивости никто не собирался. И спрашивать, надолго ли оттепель, тоже никто не стал. Зачем? Тепло – наслаждайся. Это ведь лучше, чем холод, правда? Особенно, если целый день проводишь на свежем воздухе. А дальше… даже если закончится оттепель, до настоящей весны ждать недолго. Ничто не вечно, даже такая вроде бы крепкая пока еще зима.