Харбин
Шрифт:
– Молодец, Аннушка… – оживился Байков.
– Что это вы все на меня ополчились?.. – сделал притворную мину Адельберг.
– Пора переменить тему!
– Есть, Анна Ксаверьевна, – отозвался старик, после блестящей победы в преферанс он слишком долго находился в положении слушателя, а после сказанного невпопад об «иноверцах» чувствовал себя не в своей тарелке. Сейчас он наконец-то стал полноправным участником разговора. – В «Заре» практически в каждом номере что-то есть. Прочитать?
– Давайте, что там?
– «В России. Петроград под водой».
– Ну-у!
– Так читать?
– Да, Кузьма Ильич, читайте, Анна Ксаверьевна права, хотелось бы повеселее, но пусть будет хоть что-нибудь!
– «Москва. 3 января 1924 г. По сообщению из Петрограда, часть Петрограда очутилась в настоящее время под водой вследствие сильного разлива Невы, которая, невзирая на холодную погоду, сильно поднялась и выступила из берегов. Многие из заводов и фабрик Петрограда затоплены водой».
– А там не написано, где именно?
– Нет, Анна Ксаверьевна, этого здесь не написано!
Упоминание Петербурга и Невы привело всех в грустное расположение духа, Байков потёр ладони и тихо произнёс:
На берегу пустынных волн…Анна всплеснула руками:
– Николай Аполлонович, вы ещё про «дядюшку, когда не в шутку…» нам продекламируйте! Дайте я вступлю, у меня есть любимое!
– Аннушка, ну кто же хозяйке воспротивится? Сделайте милость!
– Я оттуда же, из «Медного», но чуть ниже, ладно? Там есть проникновенное…
– Чего хочет женщина, того хочет Бог! Вступайте!
Анна поставила свою чашку, села на край кресла и положила руки на колени:
– Я прямо из середины. Ничего?
Все кивнули.
Анна улыбнулась и секунду помолчала:
…Прошло сто лет, и юный град,Полнощных стран краса и диво,Из тьмы лесов, из топи блатВознёсся пышно, горделиво…Анна декламировала медленно, тихим голосом и слегка раскачивалась:
…Где прежде финский рыболов,Печальный пасынок природы,Один у низких береговБросал в неведомые водыСвой ветхий невод, ныне тамПо оживлённым берегамГромады стройные теснятсяДворцов и башен…Она читала самозабвенно, Александр Петрович, который никогда не слышал, как декламирует жена, а вместе с ним Байков слушали затаив дыхание, и вдруг к голосу Анны Ксаверьевны стал прибавляться ещё один, поглуше, как бы издалека, даже не сразу стало понятно, откуда он: низкий, почти рокочущий; оба голоса взялись вместе: Аннин был выше и чуть громче:
…кораблиТолпойАнна тоже услышала этот голос и, удивлённая, постепенно затихла, а голос продолжал, и все увидели, что он принадлежит Кузьме Ильичу. Старик стал похож на украинского слепого кобзаря, потому что вытянул шею, закрыл глаза, мягко, как по струнам, перебирал пальцами и не слышал, что в этот момент он уже декламирует один. Александр Петрович сверкнул глазами, но Анна прислонила палец к губам, прося не мешать.
…В гранит оделася Нева;Мосты…Голос Кузьмы Ильича стал приобретать бархатную интимность…
…повисли над водами;Темно-зелёными садамиЕё покрылись острова,И перед младшею столицейПомеркла старая Москва…Кузьма Ильич вдруг замолк, вздрогнул и открыл глаза.
– А вот с этим я не согласен! – сказал он.
В комнате наступила пауза, на секунду, и вдруг все рассмеялись так громко, что Анна замахала руками, прося потише.
– Ну, Кузьма Ильич! – Байков сморгнул пенсне и стал кулаками вытирать слёзы. – Вы – соловей!
– Скорей – глухарь! – ответил смущённый Тельнов.
– Вы, Кузьма Ильич, сегодня как… ларец с сюрпризами! Вы сегодня прямо удивляете: и азарт, и вирши, что это с вами?
– Стих нашёл! Я, знаете ли, в университете в кружок ходил, декламации!
– Знатно, знатно! А что-нибудь ещё?
– Наизусть или из газет?
– Что-нибудь стихотворное, – попросила Анна.
– Из газет, – сказал Адельберг.
– А ещё, – Тельнов стал перебирать газеты, – вот! Может, этим я вас и вправду порадую, вот послушайте: «В России. Кремлёвский конфликт. Конфликт между советскими вождями Зиновьевым и Сталиным с одной стороны и Троцким – с другой с каждым днем всё более усиливается. Часть партийного аппарата, а также Украина решили поддерживать Троцкого…»
– Это сведения из Москвы?
– Нет, это из Науэна!
– Так, может, наши заграничные друзья принимают желаемое за действительное? – Адельберг был заинтересован.
– Этого я знать не могу.
– А вспомните! – Александр Петрович обратился ко всем:
– Что сказал Николай Васильевич: что Ленина, возможно, скоро не станет. Так, может быть, грызня и началась.
– Если так, – Байков снова взялся протирать пенсне, – глядишь, и надо ждать перемен!
– А вот и шутки этого номера, – сказал Тельнов, – «Злободневная: назвался русским – вылезай из Маньчжурии» и «Дамская: ночью все кошки фокстротят».
Мужчины не заметили, что минутой раньше Анна вышла из комнаты, а теперь она вернулась, подошла к мужу и что-то прошептала ему на ухо, Александр Петрович её выслушал и обратился ко всем: