Харизма
Шрифт:
Лицо Эбби становится серьезным.
– Я тебе помогу.
Она машет рукой Джеку. Да что во мне такого, что все мои подруги превращаются в сводниц?
Наконец мне удается выдавить одно слово.
– Нет.
Как бы сильно мне ни нравился Джек, когда я встречаюсь с ним вживую, все мои чувства кричат: «Прячься!» Но протестовать уже слишком поздно. Он направляется к нам, неотрывно глядя на меня. Мне остается только надеяться, что у меня не слишком остекленевший взгляд и что я не краснею слишком
Готова поклясться, что, приблизившись к нам, он с быстротой молнии окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. Имеет право – потому что я точно так же смотрю на него, разглядывая его слегка промокшие светлые волосы, синие-синие глаза и тело пловца. Он капитан мужской команды по баттерфляю.
Черты его лица смягчаются, когда он медленно улыбается.
– Эйслин, ты пришла.
– Ага, – глубокий вдох, чтобы вытолкнуть слова изо рта. – Эви меня заставила.
– Я на это надеялся.
– Гм, ага, – я подавляю пивную отрыжку. Почему все это так сложно? Наши с Джеком онлайн-беседы сойдут за интересные, и мы отправили друг другу несчетное количество писем насчет публикаций во «Всякой мороси». Но сейчас без разницы, насколько сильно я пытаюсь заставить свои сердце и дыхание замедлится, колени – не дрожать, а ум – сфокусироваться. Мое тело сопротивляется этому изо всех сил.
Я говорю:
– Ну, мои поздравления с удачей в научном конкурсе.
– Я был уверен, что ты победишь. Твои работы всегда были на голову выше всех наших, – он одергивает свою рубашку. – Тут до невозможности жарко.
Я удерживаюсь от искушения сказать ему, кто или что выглядит до невозможности жарко, и, двигаясь как робот, показываю на стеклянную дверь.
– Хорошая идея, – он открывает ее, впуская вечерний ветерок.
Ах, как он приятно обдувает мое горящее лицо. Несколько минут свежего воздуха, и я смогу успокоиться достаточно, чтобы не упасть в обморок и не стошнить. Если мне очень повезет.
Я чувствую чью-то руку на спине. Эбби говорит:
– Время действовать быстро, – и толкает меня.
Спотыкаясь, я выхожу наружу вслед за Джеком. Около двадцати парней тусуются во дворе, но Джеку удается найти пару шезлонгов. Большое облегчение – наконец-то я могу дать отдых ногам, в надежность которых я все равно больше не верю. Следующая часть тела в списке желающих подвести меня – мой живот, который мелко дрожит от мысли, что я оказалась здесь вместе с тем человеком, о котором всегда… – ну то есть с Джеком. Я глубоко вдыхаю. Боже, я хочу расплакаться. Просто сдаться и выпустить на волю свою тревогу в бурном потоке слез. И никто никогда больше не будет ждать от меня, что я решусь на экспозиционную терапию.
Он показывает на мой стакан.
– Что там?
Я заглядываю внутрь, будто не знаю.
– Хм, пиво. Там
Он пожимает плечами.
– Может, позже.
Таким парням, как он, не нужна эта пивная смелость, из-за этого я чувствую себя еще большим ничтожеством. Стой, стой, подумай о чем-нибудь еще, что мог бы сказать нормальный человек. Я спрашиваю:
– Так что, со следующей недели ты работаешь на радиостанции?
Он добился стажировки, которая будет отлично смотреться, когда он будет подавать документы в колледж – вместе с десятками других достижений.
– Ага, и «Бесплатная еда – детям» собираются прийти на интервью в мой первый день.
Я качаю головой.
– Я и представить не могу, чтобы я занялась чем-то настолько… публичным.
Джек пожимает своими гладкими мускулистыми плечами, так что они образуют широкую букву «V», направленную вниз.
– Но работа этого требует.
– И все-таки, тебе всегда придется быть на виду… – О нет, по моему лицу стекает капля пота. Возможно, это первая капля в цунами убожества, которое может накрыть меня в любой момент.
Он усмехается.
– Ты так говоришь об этом, будто это все равно что слоновий навоз лопатами убирать.
Ох, теперь он думает, что я оскорбляю его станцию.
– Нет-нет, они великолепны. Как и ты. Ты всегда великолепен.
Я быстро моргаю и касаюсь ладонью головы, чтобы сфокусировать взгляд и стереть еще одну каплю, которая катится по виску.
Джек наклоняет голову на бок и смотрит на меня тем взглядом, который он использует так часто – и который заставляет меня чувствовать себя до невозможности видимой. Обычно он вызывает у меня смесь возбуждения и ужаса, но этим вечером я бы предпочла быть как можно более невидимой.
– Принести тебе что-нибудь? – спрашивает он.
– Нет, я в порядке. Просто немного голова кружится. Не привыкла пить столько пива. – Я встаю и наклоняюсь к кустам, чтобы вылить туда все, что осталось в моем стакане, но вместо этого спотыкаюсь и проливаю пиво ему на ноги.
– Боже мой, извини, извини меня!
Он вскакивает на ноги.
– Я принесу тебе воды. Это поможет.
Он убегает в направлении кухни. В этот момент у меня в животе что-то екает и я чувствую подавляющее стремление сбежать от всех этих парней, которые, все как один, внезапно уставились в мою сторону. Я вспоминаю, что видела туалет где-то у входа. Так, если только мне удастся идти и не упасть. Я попытаюсь. Теперь, когда Джека нет рядом, я почти уверена, что смогу держаться на ногах. Я пробираюсь внутрь и проталкиваюсь через толпу к туалету. Но он заперт. Нет!