Харон
Шрифт:
— Серьёзно? Кей-Си занял моё тело? — удивлённо спросил демон. — И что, ты ему разрешил? Чёрный, ну так дело не пойдёт… Да, я понимаю, что тело мне больше не нужно, но всё-таки… Архонт?! Да ладно… Ну вам, ребят, и повезло! Он таких, как вы, на завтрак, обед и ужин… Да, гигантский организм я запомнил — это ты, чертяга, мой приёмчик взял!
В общем, Крысолов вёл себя так, словно и не был на волоске от гибели, ну, или на волоске от перспективы навсегда остаться в теле Ультера без доступа к собственным воспоминаниям. Красный монах повеселел и даже
— Красный монах, а куда, собственно, нам вообще нужно идти дальше? — спросил Палыч, внимательно изучая чёрный монолит стены и, вероятно, проводя какие-то вычисления.
— Вниз, во тьму и наверх, — чавкая, ответил НПС.
— Там где-то есть ещё одна лестница? Или портал? — поинтересовался Амёба. — Что вообще представляет собой Преисподняя? Некий полуреальный мир, другое измерение, чертоги программного кода?..
— Нет, Преисподняя представляет собой лестницу. Лестница одна, но выходов из неё два, — коротко ответил НПС.
Амёбы и Палыч внимательно посмотрели на Красного монаха, чтобы удостовериться, не шутит ли он.
— Как такое возможно? — засмеялся вдруг Иван, внося некоторый элемент неловкости в и без того странный разговор. — Мы вошли в Преисподнюю из одной локации, а выйдем в совершенно другой?
— Кто бы знал… — развёл руками Красный монах. — Я и сам попадаю в Преисподнюю путём перемещения (что-то типа телепортации). Сработает, не сработает — это как пойдёт. Иногда промахиваюсь на пару десятков километров — обычное дело… а вы меня про механизм работы всей локации спрашиваете. Я не Создатель, а всего лишь проводник между двумя мирами. Страж Преисподней, но не более.
— Ну хорошо, вот мы выполнили все шаги: дошли до конца лестницы и вновь поднялись наверх, что мы увидим, выйдя наружу? — спросил математик.
— А вы выйдите и узнайте, — подмигнул Красный монах, закидывая в пасть последний кусок мяса.
Спустившись до самого низа, мы не обнаружили ровным счётом ничего интересного. Я вообще не был уверен в необходимости «ритуального» спуска… Возможно, достаточно посидеть в Преисподней какое-то время, а затем вновь открыть дверь наружу — и вот ты уже в другом мире. Тем не менее Красный монах утверждал обратное, и никто из игроков не решился выразить сомнение в его словах.
У основания лестницы располагался самый банальный тупик. Из необычного — на ровной каменной стене оказался изображён чуть светящийся во мраке символ ладьи. Красный монах протёр символ, состоящий из десятков золотистых нитей, немного подрагивающих в воздухе (нечто подобное мы лицезрели, когда НПС возвращал память Крысолова), прошептал заклинание на неизвестном мне языке (Лингвистика не перевела ни слова) и объявил:
— Для верности неплохо бы принести кого-нибудь в жертву… Например, вот этого здоровяка, — Красный с усмешкой
— И подождите нас с Чернокнижником у выхода, — закончил фразу Крысолов, неожиданно хватая меня за рукав и не давая присоединиться к союзникам.
Я взглянул на демона и отшатнулся. Лицо Крысолова искривилось в улыбке, которая обычно появляется на лице, когда погружаешься в мысли и перестаёшь контролировать эмоции, глаза демона светились алым огоньком, а многочисленные руки подрагивали, тем не менее хватка у низкорослого баргола оказалась на удивление железной. От греха подальше я подозвал Крыса, чтобы в случае чего не остаться наедине с двумя демонами, психическое здоровье которых вызывало ряд вопросов.
Красный монах поглядел вслед озадаченным игрокам, хмыкнул при виде Крыса, мол, не стоило параноить, и активировал неизвестный мне навык — щупленькое тело начало испускать красноватое свечение. Во мраке тупика этого свечения оказалось вполне достаточно.
— Красный? — вопросительно спросил демон, дождавшись, пока за поворотом винтовой лестницы скроется последний серый.
Лицо Красного монаха выразило непонимание. Через мгновение непонимание сменилось удивлением, а затем и недовольством.
— Ты совсем в Горной долине свихнулся, что ли? Ни. За. Что, — возглас Красного монаха эхом пролетел по всей Преисподней, многократно отражаясь от чёрных стен винтовой лестницы.
— Да ладно тебе, — гораздо тише проговорил Крысолов. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что ОН этим уже никогда не воспользуется… А нам может пригодиться — и ещё как!
Красный с минуту молчал, меряя взглядом заговорщически подмигивающего ему Крысолова, а затем обернулся ко мне:
— Чернокнижник, что ты знаешь о Стальном?
Я вкратце рассказал Красному монаху всё, что стало известно о светлых магах и их связи со Стальным гигантом, а также о моих видениях, да и в целом историю этого действительно трагичного персонажа. Умолчал лишь о деталях финальной битвы, а конкретно о вмешательстве Шрама, которым управлял Крысолов в образе баргола Ультера. О подобных вещах религиозному фанатику (а именно такое впечатление производил НПС) знать вовсе необязательно, тем более я не знал, как НПС отреагирует на действия своего демонического друга, фактически сделавшего всё, чтобы его «бог» был повержен.
— Помнишь, я говорил о «читаемом отрезке»? — спросил вдруг Красный монах, снова протирая золотистую ладью.
— Ну да… — протянул я. — Если честно, не до конца понимаю, что вы с Крысоловом задумали.
Но Красный монах пропустил ответ мимо своих маленьких ушей:
— Так вот, у меня этого отрезка нет. Однажды я вспомнил абсолютно всё, что произошло в моей жизни… и тут же об этом пожалел. Груз воспоминаний, все дела, ****… В общем, я был игроком. Моя фракция собрала шесть обломков из семи, но забрать последний, седьмой обломок у Стального гиганта не вышло…