Хелен

Каннингем Элейн

– По какому поводу?
– спросила она. Кейпхарт был прав. Голос у неё был низкий, спокойный и бесстрастный. Дикция - безукоризненная.

– По поводу того, что меня назначили защищать вас.

– Понимаю, - кивнула она.
– Что вы хотите от меня услышать?

– Послушайте, мисс Пиласки, давайте договоримся сразу: если вам что-то во мне не нравится - я сам, моя внешность или...

– Я ровным счетом ничего против вас не имею, мистер Эддиман.

– Кто сказал вам мою фамилию?

– Разве не вы сами?

Значит, надзирательница.

– Я только хочу, чтобы вы поняли, мисс Пиласки - вам необходима помощь.

– Почему?

Вот как это все начиналось - она меня просто бесила. Ее отстраненность, безучастность и наплевательское отношение так действовали на нервы, что в первые минуты я мечтал лишь об одном - послать Хелен Пиласки и Чарли Андерсона ко всем чертям и пожелать гореть вечным пламенем в геенне огненной; поразительно, но при этом меня с не меньшей силой снедало и раздирало другое желание - понравиться ей, заставить её принять меня, понять, что я ей необходим.

Чертовски скверный способ знакомства с клиентом. И - абсолютно неправильный.

– Потому что, - начал я, отчаянно стараясь не терять спокойствия, - вы угодили в беду и вам грозят страшные неприятности. Вас обвиняют в убийстве одного из самых влиятельных и высокопоставленных граждан Сан-Вердо и собираются предъявить обвинение в убийстве первой степени. Вы понимаете?

– Наверное, - безразличным тоном произнесла Хелен.
– Вы имеете в виду - предумышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

– Я имею в виду, что именно такое обвинение выдвигается против вас.

– Разумеется.

– Что значит - разумеется?

– Я ведь об этом уже давно думала. Пусть, не слишком долго, но все-таки заранее знала о том, что убью Алекса Ноутона, и именно так и поступила.

– Пока вас ещё обвиняют просто в убийстве!
– подчеркнул я.
– Вы ведь ещё не признали на следствии, что и в самом деле убили судью Ноутона, или что хотя бы обдумывали такую возможность.

Хелен посмотрела на меня так, точно услышала забавную шутку - не слишком лестный взгляд, но, по крайней мере, нечто новое по сравнению с полным безразличием, свойственным ей до сих пор.

– Могу я звать вас Блейк?
– спросила вдруг она.
– Или - мистер Эддиман?

– Лучше - Блейк. Нам придется познакомиться довольно близко.

– Хорошо. А вы зовите меня - Хелен, а не Пиласки. Славянские корни моей фамилии могут вызывать у людей ненужные ассоциации. Порой мне самой кажется, что такие фамилии...

– О Боже!
– не выдержал я.

– Неужели, Блейк, вы всегда так огорчаетесь, когда люди ведут себя не так, как вам хочется?

– Что вы хотите этим сказать?
– тихо спросил я, уже вконец рассвирепев и готовый послать всех ко всем чертям.

– Как и все остальные, - задумчиво произнесла Хелен, - вы очень легко заводитесь. В вас накопилось так много ненависти,

страха и недоверия...

– Минутку, черт возьми! Я пришел сюда с предложением защищать вас, мисс Пиласки, а не выслушивать дурацкие нотации...

– А разве я приглашала вас, Блейк?

У меня чуть челюсть не отвалилась.

– Я просила вас меня защищать?
– продолжала она.
– И - как защищать? Каким способом? Всякими вывертами, которые нужны лишь для того, чтобы легче отправить меня на виселицу? Не играйте со мной в кошки-мышки, Блейк Эддиман, и не вымещайте на мне свой дурной нрав и разочарование. Мне это ни к чему. Думаю, что вам лучше уйти.

Но я не ушел. Я молча сидел и пожирал её глазами.

– Пожалуйста, уйдите.

Я не шелохнулся.

– Вы сбиты с толку и растеряны, - сказала она.
– Все вы почему-то не знаете, чего хотите...

– Может быть, это вы сбиты с толку, Хелен?

– Может быть. Я рада, что вновь стала для вас - Хелен.

– Спасибо. Это правда, что вы не хотите, чтобы вас защищали? Или это просто поза?

– Что значит - поза?

– Способ воздействия на людей.

– Так можно воздействовать на людей? Тем, что я отказываюсь от защиты?

– Возможно. Трудно сказать, на что поддаются люди.

– А зачем мне на них воздействовать?

– Не знаю... Послушайте, я здесь не для того, чтобы обсуждать всякую ерунду. Я хочу начать выстраивать линию защиты - чтобы попытаться помочь вам. Давайте начнем. Вы признались в том, что убили судью Ноутона - я прочитал протокол вашего допроса.

– Да, я призналась.

– Вы убили его?

– Конечно. В противном случае, к чему мне было в этом признаваться?

– Бывают причины, - пожал плечами я.

– В любом случае - при этом присутствовала его жена.

– Вот как?

– Да.

– Вы можете сказать мне, что вас побудило убить судью?

– Зачем?
– Чуть подумав, она добавила: - Нет, пожалуй, не могу.

– Но должна же быть хоть какая-то причина. Любая. Побудительный мотив.

– О, да.

– Ну - и?

– Вы знаете судью Ноутона?
– спросила она.

– Я знал его.

– В таком случае, вам, должно быть, и самому хотелось его убить.

– Мне!
– воскликнул я.

– Да, вам.

– О Боже - вы в своем уме?

– Конечно. Вы сказали, что знали его. Значит, вам наверняка хотелось убить его.

– У меня нет желания убивать других людей.

– Нет?
– Она недоверчиво изогнула брось.
– А Чарли Андерсона? А вашу жену?

– Что за ерунду вы несете!

– А что вас возмутило?

– Будто я якобы желал смерти своей жене!

– Но ведь были времена, когда вам и впрямь хотелось отправить её на тот свет, - спокойно произнесла Хелен.
– Почему вас так ужасает простое напоминание об этом?