Хеппи-энд для Дездемоны
Шрифт:
– Мы с Никой творили добрые дела!
– воскликнула Ермакова.
– Помогли Зинаиде, Олесе. Устроили девочке счастье.
– Вам известна ее судьба?
– Нет. Но я уверена, что у Смагиной все отлично.
– А жениха ее видели?
– Нет.
– С его родителями беседовали?
– Нет.
– Вот здорово!
– не выдержала я.
– Мое дело - найти подходящую кандидатуру, - опустила глаза Ирина Сергеевна, - остальное - забота Ники. Она занималась оформлением документов и переговорами с покупателями. Я имею обширный круг знакомств, часто езжу на совещания, семинары,
– И давно рекрутором служите?
– Да уж года два, - после некоторого колебания призналась Ермакова.
– Многим детям счастье устроили?
– Не считала, - призналась Ирина Сергеевна.
– Мое дело маленькое. Ну, допустим, Ника говорит: «Есть азербайджанец, ищет невесту двенадцати-тринадцати лет, желательно светловолосую, с пышной грудью, тихую, скромную». Или: «Новый клиент араб, ему нужна стройная, темноволосая девочка, грубиянка и нахалка. Мужчине хочется такую воспитывать». Ну я и начинаю подыскивать. Ни разу облома не было, рано или поздно находила подходящую кандидатуру.
– И никто не поднял шума?
– Зачем?
– искренне удивилась Ирина Сергеевна.
– Никакого повода для возмущения. Девочка счастлива, родители в восторге, жених на седьмом небе.
– Ловко, - покачала я головой.
– Вам никогда не приходило в голову, что детей покупали для секс-услуг? Что через некоторое время живая игрушка окажется в борделе или ее вообще убьют?
– Ну и ужас тебе в голову пришел!
– подскочила Ирина Сергеевна.
– Девочки счастливы замужем!
Я уставилась на нее. Интересно, она великолепная актриса или кретинка? Скорее второе, трудно поверить в такое умение прикидываться. Сейчас Ирина Сергеевна изобразила на лице гамму сменяющих друг друга чувств: изумление, негодование, испуг…
– Документы оформляла Ника, - продолжала Ермакова.
– Уж не знаю, каким образом. Вроде девочки уезжали учиться в колледж. Нет, нет, какое рабство! У них имелись паспорта, все нужные бумаги. Мы безупречно работали, без единой запинки!
– Что же сейчас вас так взволновало? Отчего вы так напуганы?
Ермакова сжала в кулаке пачку сигарет.
– Ну… было одно дельце… я не хотела… Но дали такие деньги! Володя Рыбаков сам пожелал…
– Вы продали мальчика?
– нахмурилась я.
– Что, тоже замуж выдали?
– Нет, конечно, - махнула рукой завуч.
– Там другая ситуация. Володя остался в России, его усыновили.
– Сколько лет парнишке?
– На момент перехода в новую семью ему исполнилось тринадцать, - прошептала Ирина Сергеевна.
– Ох, чуяло мое сердце!
– Что же за человек решил взять под крыло подростка? Обычно усыновляют пеленочных младенцев, ладно детсадовцев, но у школьника, даже первоклассника, почти нет шансов найти новых маму и папу.
– Тут совершенно особый случай, - простонала Ирина Сергеевна.
– Боже! Я предупреждала! Но Ника словно с цепи сорвалась. Да и сумма была невероятно велика. Я еще подумала: в последний раз, больше не стану помогать Терешкиной, уйду на пенсию, поселюсь в домике, начну разводить розы…
– Вернемся к Рыбакову!
– Володя учился в нашей гимназии.
– Тоже
– Нет, нет, за него отец плату внес.
– Как же вы решились замахнуться на мальчика с богатым папой?
Ирина Сергеевна вскочила, потом снова села.
– Володя - его сын от первого брака.
– Ясно, - кивнула я.
– Отец его женился второй раз, на немке по имени Карина, - живописала ситуацию завуч, - перебрался на жительство в Германию, сюда больше не приезжает, но деньги на сына давал. А мать Володи, между нами говоря, проститутка.
– На дороге стоит?
– уточнила я.
– Нет, - с досадой отмахнулась Ермакова.
– Иногда я видела ее фото в журналах, вся в драгоценностях, и подпись: «Светская дама Илона Рыбакова с банкиром N» или «Илона и коммерсант М». Она по богачам специализируется, а по сути шлюха. Работать, как, допустим, я, честно, от звонка до звонка, не желает. Молодежь теперь умная, им подавай все и сразу.
Я постаралась сохранить на лице милую улыбку. Да уж, представительница старшего поколения госпожа Ермакова - достойный пример для подражания.
– Конечно, Володя мешал светской крысе, - продолжала швырять камни в незнакомую мне Илону завуч.
– Когда мальчику семь лет было, мать его за четырехлетку выдавала.
– И получалось?
– заинтересовалась я.
– Легко, - кивнула Ирина Сергеевна.
– Рыбаков щуплый, малорослый, очень тихий, слова лишнего от него не услышишь. Да оно и понятно - с такой-то мамашей…
Но все-таки Володя подрастал, Илоне стало трудно объявлять сына крошкой, пришлось признать: ребенок посещает школу. А разве у юной девушки может быть взрослое чадо? Илона отдалилась от парнишки. На занятия его привозил водитель, дома за ним приглядывала домработница, а бесшабашная маменька крутила романы. Ермакова жалела милого, скромного мальчика, у которого в классе не было друзей. Ну что за судьба ждет подростка? Исполнится ему восемнадцать, отец прекратит платить алименты, останется юноша нищим. Илона выскочит замуж, на отпрыска совсем махнет рукой.
И тут появился Александр Львович. Ермакова, как всегда, клиента не видела, но Ника рассказывала о нем взахлеб.
– Богатый, умный, интеллигентный, замечательный и… хочет усыновить Володю. Увидел его случайно на улице, и все! Теперь не спит, не ест. Комнату приготовил, учителей нашел! Ира, надо обработать парня. У тебя получится.
– Очень сомневаюсь, что Илона даст согласие, - вздохнула завуч.
– Сын - ее счет в банке. Если мальчик окажется в другой семье, то бывший муж, Георгий Константинович, прекратит отстегивать ей тысячи. И потом, что он-то, настоящий отец, скажет?
– Спокойно, - потерла руки Ника, - без паники. С Илоной проблем не будет. Она собралась замуж, избранник очень богат. Наша невеста смело скостила себе десять лет, ей теперь всего двадцать два года. И как она объяснит наличие сыночка-семиклассника? Она что, родила его, учась в третьем классе? Действуй смело, главное - Володя.
Трудно поверить, но дело станцевалось за два часа. Мамаша не сумела скрыть бурной радости от предложения и кинулась подростку на шею.
– Солнышко, пойми, маме хочется счастья!