Хэппи Энд
Шрифт:
Всё. Иду жрать собирать. В принципе всё готово, распихать только. Сейчас одиннадцать, значит, где-то к часу, плюс-минус буду у тебя. Компьютер на предмет почты смотреть до отъезда не буду: если что срочно, звякни, домой или по сотовому.
Надоели все и всё.
P.S. А пистолет свой сунь себе в одно место.
Да выкинь ты его к чертям собачьим в Тихий океан, на фиг он тебе нужен, расстраиваться только. Впрочем, о твоих прогнозах поговорим. Надеюсь, не всё так мрачно.
P.P.S. Даю тему для беседы в машине. Eсли всё-таки решимся поехать на пикник. Просто, интересная штука. Помнишь соседского
Всё. Встретимся - доболтаем.
Клара. 4 июля, вторник, 9-02
Доехала на ура. Живая. Сейчас под душ - и спать.
Настроение - не дай Бог! Телефон отключаю. Мне надо выспаться, а то в твоей курилке, которую ты называешь комнатой для гостей, не сомкнула глаз. Казалось, утро не наступит никогда. Впрочем, оно, похоже, так и не пришло. Это пишу не я: это пишет моя не выспавшаяся депрессия.
Ладно. Привет.
Павел. 4 июля, вторник, 10-30
Когда проснешься и включишь телефон, набери меня по сотовому. Пять минут назад позвонил Кирилл. Он не в себе, да и я с такого бодуна будучи разбуженный... Единственное, что я понял, это то, что Олег и Зинка в больнице. В какой именно и что они там делают, не знаю. Сейчас я под холодный душ, за баранку и к Кириллу. Хотя в моем состоянии вероятность того, что я доеду до места назначения или тоже окажусь в каком-нибудь медицинском учреждении, примерно одинакова. Лови меня по сотовому. И ведь ни до кого не дозвониться: все еще с полянки не приползли!
Павел. 4 июля, вторник, 16-45
Прости, забыл включить сотовый. Они не в больнице. Точнее, не совсем в больнице: они в морге. Оба. Кирюшке позвонили в девять утра из полицейского управления, потом приехали - пока я в человеческое состояние под душем возвращался, - вопросы какие-то задавали, он не помнит, какие, и потом сказали насчет морга. Я от него позвонил в больницу эту, там долго искали по бумажкам и наконец подтвердили. Я туда поехал. Не знаю, зачем поехал: сначала никого не мог найти вообще (праздник ведь сегодня), а когда нашел кого-то, эта кто-то сказала, что ими занимается полиция. Обломавшись об эту бюрократиху от медицины, вернулся к Кирюшке, но его уже дома не было. И вот сижу у себя дома, что делать - не знаю, крыша уехала вконец, и больше всего хочется нажраться и забыться, но боюсь: кто знает, когда водительские способности мои могут понадобиться? И где Кирилл? И что вообще происходит? Наверно, все-таки нажрусь...
Клара. 5 июля, среда, 9-48
У тебя самое главное - нажраться!
Впрочем, должна признаться, что вчера сделала то же самое (скажи мне, кто твой друг!). Никак не удавалось заснуть, понимаешь? Вот и наклюкалась твоим коньяком, который ты когда-то завёз. Не первый раз уже назюзюкалась. И на твой сотовый
Кто только придумал эти проклятые пикники! Зачем мы поехали - ведь не хотели же! Вот два дурака, чтобы голову, блин!
– в песок не прятать. Интеллигенты грёбаные...
Я в полном расстройстве. Завтра на работу, а не соображаю ни черта. Глаза раскисли, нос распух, да и вся остальная рожа какая-то расквашенная, помятая. Взглянув случайно на себя в зеркало, наконец, поняла: вот именно это состояние, пардон, лица и называется: кирпича просит. Что с Кириллом? Встретился ли ты с ним, наконец? На самом кемпинге я его что-то не видела. Был он?
Пашенька, неужели это не кошмарный сон и не пьяный бред? Да, я знаю, такими вещами не шутят.
Олега нет. Моя жизнь кончена. Даже если я жива физически, душа всё равно мертва. Ведь больше ничего в жизни не было, кроме этой любви. Почему кому-то надо было стрелять в него, а не в меня? Ведь убил-то он этим выстрелом нас обоих, а мог бы - одну меня...
Да, конечно, дружба с тобой - но я не тот человек, с кем можно долго поддерживать отношения. Я знаю, ты тоже меня оставишь. Меня все всегда бросали. Теперь стало ясно, почему. Потому что меня нет. А есть только тень. Чёрная и жуткая. Подумать только, ещё два дня назад я шутила и на что-то надеялась.
Паша, сообщи, если узнаешь чего нового. Мне же никто, кроме Зинаиды, не звонил... За мужей своих боялись наши дамы. Если бы они знали, как сильно мне не нужны их мужья! А Зинаиде чего было бояться? Знала ведь, что Олег - её. Уж это-то наизусть знала. Хоть вливала яд, но и сообщала новости. Всё. Больше никто, кроме тебя, звонить не будет. Да и ты скоро прекратишь.
Пустота. Тьма.
Кажется, коньяк остался. Пойду допивать.
Теперь у нас с тобой будет много общего: океаны спиртного.
Боже мой, ведь ещё похороны впереди!
Павлуша, а как ты? Пьёшь, небось?
А у меня ещё чуть коньячку.
Хочешь выпить? Твоё здоровье.
Хоть бы на клавишу правильную попасть.
И это ты называешь хэппи эндом?
Павел. 5 июля, среда, 12-22
Клариадна, прекрати! Не нажирайся одна более суток подряд. Потому что иначе это уже будет запой. Или то, что благодарные потомки назовут синдромом имени меня. Жизнь для тебя не только не прекратилась, а наоборот - начинается. Ты была все это время (кстати, сколько у тебя это с Олегом тянулось? Год? Три?) под гипнозом: ничего и никого вокруг не видела. Теперь отопьешься, отревешься, отсморкаешься и... Ты же молодая (сороковник - делов-то!), красивая, умная, интеллигентная, страстная (ну я-то знаю!), загадочная (о, это ты умеешь!). То, что произошло - для тебя есть освобождение - и только. То есть, если писать детектив по принципу "ищи того, кому это выгодно", то избавиться от него выгодно было в первую очередь тебе. Не понятно, правда, при чем тут Зинка. Разве что, "заодно", по-чапаевски: "всех перестрелять!" Ну, извини, ну, не буду, чего-то юмор черный из меня попер...
Не брошу я тебя. Потому что люблю. И, помнишь, мы уже однажды договаривались: я оставляю за собой право любить, кого хочу? Посмотри вокруг: кто у меня, кроме тебя, есть? Пусто. Знакомых - пруд пруди, вон, телефон раскалился (правда, и повод такой, вся тусовка на уши встала, но и без повода знакомых хватает, я ведь животное общественное, от людей, как ты, не шарахаюсь). Но и - все. Шаг влево, шаг вправо - попытка к бегству. То есть, пустота... Как тебе удалось собой эту мою пустоту заполнить - не знаю. Зачем - то есть, зачем я тебе - тоже не знаю. Да в общем-то и знать, наверно, не хочу.