Херувим (Том 2)
Шрифт:
– Узнаешь? – кивнул Мультик, проследив его взгляд.
– А как же! – Стас судорожно сглотнул, отвернулся от фотографии и закурил. Руки у него заметно дрожали.
– Ты хорошо ее помнишь? – тихо, почти шепотом спросил Мультик.
Стас сделал вид, что не расслышал вопроса, обвел глазами комнату и произнес:
– Пепельницу дай.
Мультик встал, сходил на кухню, вернулся с банкой из-под шпрот, поставил ее на стол, уселся и тоже закурил. В комнате повисло тягостное, долгое молчание. Мультик смотрел на Стаса в упор, не моргая, и выпускал дым из ноздрей. Стас уставился себе под ноги и сосредоточенно рассматривал рисунок на линолеуме. От мелких желтых
– Ты, Юрка, расскажи о себе. Как живешь? Чем занимаешься? – спросил он спокойным, ровным голосом, не поднимая головы.
– Ну как я живу? – тихо, жалобно заговорил Мультик. – Пью. Болею. Туберкулез у меня был в зоне. Открытая форма. Залечили кое-как, но все равно здоровья ни хрена нет. На работу не берут, кому я нужен после зоны? Вот, гнию помаленьку, сижу у сестренки на шее. А ты чего вдруг приехал?
– Да понимаешь, стал я тут листать старую записную книжку, нашел твой номер, дай, думаю, позвоню.
– На фига?
– Сам не знаю. Чего-то вдруг на меня накатило, вспомнил институт, тебя, Юрка, вспомнил, как ты классно на гитаре играл и пел, – ну точно, Высоцкий.
– Теперь уже не пою. Дыхалка никуда. И настроения нет. Все зона отбила, почки, легкие, настроение. Считай, труп я. Выпустили на год раньше, учитывая состояние здоровья. Подыхать выпустили, понимаешь?
– Ну, ну, старик, перестань, чего ты себя раньше времени хоронишь? Мы ведь с тобой ровесники. Тридцать шесть лет для мужика – это вообще не возраст. Сестренка у тебя классная, любит тебя. Кстати, кто она?
– В каком смысле – кто?
– Ну где работает, чем занимается? Выглядит она потрясающе, прямо топ-модель, одета очень дорого.
– Ирка? – Мультик криво усмехнулся, не разжимая рта. – Она ничем не занимается. Почему ты спросил?
– Так. Интересно. Всегда ведь интересно, откуда у людей деньги.
– У Ирки муж богатый. Бизнесмен. – Мультик скорчил важную гримасу и ткнул пальцем в потолок.
– Какой же у него бизнес? – равнодушно спросил Стас, подавляя искусственный зевок.
– Вроде фирма у него своя. Охранники там, телохранители, частные детективы, да фиг их знает.
– Частные детективы? – задумчиво протянул Стас. – И что, можно обратиться, если вдруг проблемы?
– У кого проблемы? У тебя? – Мультик опять усмехнулся, жалко, криво, по-блатному, и Стас подумал: «А может, все-таки опустили?»
– Типун тебе на язык, Юрка! – радостно засмеялся он. – У меня все нормально. Просто один мой приятель попал в очень странное дерьмо.
– А дерьмо бывает странным? – тихо спросил Мультик и впервые засмеялся. Смех звучал весело и заразительно. Стас заметил крепкие белые зубы без единого изъяна.
«Ну ладно. Допустим, муж сестры оплатил работу хорошего протезиста», – подумал он и произнес:
– Ты зря ржешь, Михеев. Человека замочить пытались, а ты ржешь.
– Кого же он так крепко обидел, твой приятель? – прищурился Мультик.
– В том-то и дело, что никого, – вздохнул Стас и заставил себя взглянуть Михееву в глаза. Это оказалось чудовищно трудно.
– Прямо так совершенно никого никогда? Ну, значит, он святой. – Мультик опять засмеялся, медленно встал, подошел к Стасу и положил ему руку на плечо. – А может, твой приятель просто забыл? Ну знаешь, как это бывает? Особенно если кажется,
Стас передернул плечами, пытаясь скинуть руку Мультика, но тонкие железные пальцы впились в него еще крепче.
– Слушай, Юрка, мы сейчас не будем это обсуждать, – процедил он, сдерживаясь из последних сил, – я все равно ничего не знаю.
– Не знаешь? А зачем разговор завел?
– Ты сказал о частных детективах, я вспомнил, что один мой приятель спрашивал, нет ли у меня таких знакомых.
– Чего же он к ментам не пошел со своим странным дерьмом, этот твой приятель?
– Ну менты – это само собой, однако, на них надежды мало... – забормотал Стас, чувствуя неожиданную жуткую слабость во всем теле. – Чтобы они всерьез занялись этим делом, его сначала убить должны. Им нужен труп, а нет трупа, так и говорить не о чем. То есть шофера его убили, но у шофера могли быть и свои собственные проблемы.
– Могли быть, – важно согласился Мультик, – он ведь наверняка не просто шофер, а еще и охранник. Вертухай. Поганая порода.
– Почему вертухай? – растерянно мигнул Стас. – Телохранитель.
– Вот оно как бывает, – Мультик нравоучительно поднял вверх палец, – чужое тело охранял, а свое не сберег. Что же, менты разве этой мокрушкой не занимаются?
– Конечно... А вообще не знаю. Слушай, Юрка, вот ты сидел, да? Были такие охранники в вашей зоне, которым потом, после освобождения, кто-нибудь мстил?
– Чего? – презрительно сморщился Мультик. – Чего ты бормочешь, Герасимов? Этот твой телок, он в зоне, что ли, служил?
– Почему мой? Я вообще ни при чем, я просто спрашиваю, могло такое быть, что охранник так кого-нибудь допек, что потом, через много лет, его замочили за это?
– Ага, я понял, – Михеев важно кивнул, – ты просто так интересуешься, для общего развития. Консультация специалиста тебе нужна? Да? Могли замочить. А могли и помиловать. Всякое в жизни бывает. Только этот твой, который ничего не помнит, пусть особо не рассчитывает на случайные совпадения. Кажется мне, что его телка замочили не потому, что был когда-то вертухаем, а потому, что хотели показать этому твоему, беспамятному, как все просто и быстро делается.
– Юра, послушай, давай мы с тобой серьезно поговорим, ты, наверное, думаешь до сих пор, что у меня с ней что-то было и я как бы... – он поднял глаза, встретил такой ледяной, такой насмешливый взгляд Мультика, что замолчал, ослаб и весь взмок.
Михеев тоже молчал, и пауза все расползалась, накапливалась в атмосфере, как угарный газ. Наконец зазвучал спокойный бас Мультика:
– Когда я попал в крытку, мне очень хотелось умереть. Я бы наверняка себя как-нибудь кончил, однако это было не просто. Это было недоступной роскошью, как поездка за границу при Сталине или как любовь с голливудской звездой. Понимаешь, Герасимов, когда ты ни на секунду не можешь остаться один, трудно себя убить. Некоторые пытались, но у нас был очень умный и хитрый кум. Попытки самоубийства, как правило, предупреждались, а если все-таки кому-то удавалось повеситься или полоснуть по венам заточкой, то спасали. И потом приходилось очень, очень жалеть. Там умеют заставить каяться, поверь мне, Герасимов, умеют. А смерть остается сладкой заветной мечтой. Вот у тебя, Стас, есть мечта? – Мультик обнял его за плечи и придвинулся к нему совсем близко. – Молчишь? Ну попробуй подумай, чего тебе сейчас хочется больше всего на свете?