Хейсар
Шрифт:
— Открою страшную тайну… — жутким шепотом сообщил Вага. — Каждый вечер, когда женская половина сарти погружается в сон, Неддар открывает во — о-он тот сундук и выпускает из него белогорку во — о-от с такой грудью и во — о-от с таким задом…
— Если она такая… э — э-э… видная, то почему он ее прячет? Не знаю, как другие, а я бы с удовольствием ею полюбовалась! И порадовалась бы за человека, способного все это… э — э-э… ублажить…
Вага притворно вздохнул и сокрушенно опустил взгляд:
— Ну… во — о-от такие у нее не только грудь с задом, но и нос!
— Игенор Мудрый был прав: путь к власти — это путь потерь… — горько сказал Неддар, прошел к столу и тяжело опустился на табурет. Потом провел рукой по белоснежной скатерти, подаренной все той же Аютэ, заметил алые кантики, оставшиеся под ногтями после купания, и застонал — кровь, взятая за кровь, отдохновения не приносила.
«Трон подобен горной вершине: тот, кто на нем восседает, видит весь Горгот. Но обречен мерзнуть от холода и одиночества…» — мелькнуло у него в голове. А следом за этими словами перед глазами появился и тот, кто когда-то сказал ему эти слова. Таким, каким был после первого перенесенного удара — с восково — бледным лицом, с черными мешками под глазами, с болезненно опущенными уголками губ и трясущимися от слабости пальцами.
— К чему эти слова, сир? Я знаю, что уйду! Совершенно точно — даже сейчас, разговаривая с вами, я ощущаю дыхание Темной половины Двуликого и звук его шагов…
Вспомнив, каким спокойствием веяло от Рендалла, Латирдан оперся локтями о столешницу и спрятал лицо в ладонях.
— Поверить в то, что говорит мэтр Регмар? Не смешите, сир, — я видел смерть в таком количестве обличий, что почувствую ее приближение, даже если буду слеп и глух… Вы — верите, а я знаю! Поэтому сейчас, беседуя с вами, думаю не о том, как удержаться на краю, а как успеть доделать то, чего не успел — привести в порядок дела, подготовить достойного преемника, расписать ему последовательность действий, которые хоть на какое-то время обезопасят Вейнар от интриг Ордена и дадут вам возможность укрепить свою власть…
«Почему первыми всегда уходят лучшие, те, кто нам по — настоящему дорог? — мрачно подумал король. — Отец, Кортарен, Грасс, Аютэ… Почему? И… кто будет следующим?»
Последний вопрос можно было не задавать — ответ на него он знал. Поэтому вскочил на ноги, поднял с пола Посох Тьмы и быстрым шагом вышел в коридор…
…В комнате у Бездушного было многолюдно — кроме самого Меченого, лежащего на кровати и укрытого одеялом по самый подбородок, в ней обретались Мэйнария д’Атерн, Сита и Этерия Кейвази. Первая суетилась около очага — мешала ложкой какое-то варево, подвешенное над огнем. Вторая, склонившись над столом, перебирала травы. Третья стояла у окна и бездумно смотрела вдаль.
— Силы твоей деснице и зоркости твоему взору, Кром! Полной чаши вашим домам и плодовитости лонам, ашиар’о… — поздоровался Неддар и с каким-то болезненным интересом уставился на лица обеих баронесс.
Как он и предполагал, намек на будущую беременность заставил Этерию покраснеть и потупить взгляд. А вот леди Мэйнария восприняла это приветствие как обычное пожелание доброго
— Здравствуйте, Ваше Величество!
Бездушный оказался немногим многословнее — извинился, что не может встать, и пожелал Неддару долгих лет жизни.
Выглядел Меченый неважно: порядком отощавшее лицо могло поспорить цветом с простынями, шрам на правой щеке, казалось, стал ярче и в два раза больше, а шея, некогда показавшаяся королю чуть ли не шире головы, потеряла добрую треть своего объема. Впрочем, он выжил, а значит, шел на поправку.
— Твой посох, Кром… — вспомнив об официальной цели визита, буркнул король. И, подойдя вплотную к кровати, аккуратно положил оружие по правую руку от хозяина. — Вернул, как и обещал…
Тот поблагодарил — довольно учтиво для простолюдина, — потом предложил Неддару сесть и, с грустью посмотрев на свой Путь, высказал сожаление о том, что из-за него погибло такое количество ни в чем не повинных людей.
Дослушав его слова, леди Мэйнария, явно ничего не слышавшая о судьбе двойников и сопровождавших их воинов, нехорошо прищурилась:
— Они попали в засаду, поставленную на нас, сир?
— Да…
— Кто ее организовал?
— Думаю, люди, нанятые кем-то из Уверашей…
— Как я понимаю, захватить и допросить кого-либо из нападавших не удалось? — поинтересовался Кром.
— Увы — нападение произошло на территории Тиррена, куда сотрудники Тайной службы, скрытно сопровождавшие карету, почему-то не поехали…
— Тогда почему вы уверены, что охотились именно на нас?
— Воинов охраны убивали без особых изысков. А вот десятнику Хедрену отрубили голову. И увезли. Вместе с Нарилой. Скорее всего, чтобы отчитаться перед заказчиками…
— Двенадцать жизней за нас двоих… — угрюмо выдохнула д’Атерн. — Ужас!
Потом подумала и требовательно посмотрела на короля:
— Сир, я бы хотела позаботиться о семьях погибших!
Неддар мысленно усмехнулся — как он и предполагал, баронесса приняла гибель этих людей близко к сердцу и не смогла не взвалить на свои плечи ответственность за их близких.
— Хорошо! Я отпишу Арзаю в Аверон, чтобы он подготовил список членов семей погибших с указанием мест их проживания…
— И, если можно, сир, пусть попробует выяснить, возможно ли переселить семьи Хедрена и Нарилы ко мне в Атерн…
Логика просьбы была понятна. Но чтобы выяснить, чем именно руководствовалась Мэйнария, озвучивая ее, Неддар сделал вид, что удивлен:
— Зачем?
— Семьи погибших хейсаров не пропадут — за ними присмотрят сородичи. И разовую помощь, которую я им окажу, у них никто не отнимет. А вот семьям вейнарцев эти деньги могут принести только горе. Поэтому лучше, чтобы они жили там, где их не ограбят и не убьют…
— Достойное решение, ашиара! — подала голос Сита, как раз закончившая перевязывать какой-то грязно — серый пучок, потом отложила его к кучке таких же, повернулась к Неддару и взглядом показала на дверь: