Химера
Шрифт:
— Мы так считали. Но археоны не опасны. Они не способны вызывать болезнь у человека — вот почему НАСА разрешило эксперимент. Но с этим археоном что-то не так. «СиСайенс» кое-что утаило.
— Что значит «не так»?
— Его происхождение. Галапагосский рифт.
Бланкеншип покачал головой.
— Не понимаю.
— Эта культура была открыта учеными на борту судна «Габриэлла», корабля, принадлежащего «СиСайенс». Одним из исследователей был доктор Стивен Ахерн, которого вызвали на «Габриэллу» в последний момент, очевидно, для консультации. Через неделю
Бланкеншип молчал, его взгляд был прикован к Джеку.
— Доктор Ахерн был известен как исследователь тектитов, — продолжал Джек. — Это стекловидные образования, возникающие при ударе метеорита о Землю. Это сфера компетенции доктора Ахерна. Геология метеоритов и астероидов.
Бланкеншип по-прежнему молчал.
«Почему он молчит? — удивлялся Джек. — Разве он не понимает, что это значит?»
— «СиСайенс» отправили Ахерна на Галапагосы, потому что им было необходимо мнение геолога, — сказал Джек. — Они хотели подтвердить, что нашли на морском дне именно его. Астероид.
Лицо Бланкеншипа окаменело. Он повернулся и пошел на кухню. Джек и Гордон последовали за ним.
— Вот почему Белый дом так испугался Химеры! — не унимался Джек. — Они знали, откуда она взялась. Знали, что это такое.
Бланкеншип снял телефонную трубку и набрал номер. А через некоторое время произнес:
— Это директор Космического центра имени Джонсона Кеннет Бланкеншип. Мне нужно поговорить с Джаредом Профиттом. Да, я знаю, который сейчас час. Это срочно, так что, если бы вы могли соединить меня с его домом… — Последовала секундная пауза. Затем он проговорил в трубку: — Они все знают. Нет, я им ничего не говорил. Они сами догадались. — Пауза. — Джек Маккаллум и Гордон Оби. Да, сэр, они находятся рядом у меня на кухне. — Бланкеншип передал трубку Джеку: — Он хочет поговорить с вами.
Джек взял трубку.
— Маккаллум слушает.
— Сколько еще людей знает? — тут же спросил его Джаред Профитт.
Джек мгновенно понял, насколько важна эта информация. Он ответил:
— Наши врачи и несколько человек из отдела бионауки.
Больше он ничего не сказал; из осторожности Джек не стал называть имена.
— Вы можете не поднимать шума? — спросил Профитт.
— Возможно.
— От чего это зависит?
— От того, будут ли ваши люди сотрудничать с нами. Делиться информацией.
— Чего вы хотите, доктор Маккаллум?
— Все данные. Все, что вы знаете о Химере. Результаты вскрытия. Данные клинических испытаний.
— А если мы не станем делиться информацией? Что произойдет?
— Мои коллеги в НАСА разошлют факсы во все новостные агентства страны.
— И что будет в этих факсах?
— Правда. Что это — организм внеземного происхождения.
Последовала длинная пауза. Джек слышал в трубке биение своего собственного сердца. «Верна ли наша догадка? Добрались ли мы до истины?»
— Я уполномочиваю доктора Романа рассказать вам обо всем, — наконец пообещал Профитт. — Он будет ждать вас в Белых Песках.
Связь
Джек повесил трубку и посмотрел на Бланкеншипа.
— Когда вы об этом узнали?
Молчание Бланкеншипа еще больше разъярило Джека. Он сделал угрожающий шаг вперед, и Бланкеншип вжался в стену кухни.
— Когда вы об этом узнали?
— Только… только несколько дней назад. Я поклялся молчать!
— Но ведь умирали наши люди!
— У меня не было выбора! Это всех напугало! Белый дом, Министерство обороны. — Бланкеншип глубоко вздохнул и посмотрел Джеку в глаза: — Вы поймете, о чем я говорю. Там, в Белых Песках.
Зажав один конец в зубах, Эмма затянула жгут, и вены под бледной кожей ее левой руки набухли, словно голубые черви. Она быстро протерла спиртом то место, где находилась вена, и поморщилась от укола иглы. Словно наркоман, жаждущий дозы, она ввела себе все содержимое шприца, одновременно ослабляя жгут. Закончив, Эмма закрыла глаза и позволила себе расслабиться, представляя, как молекулы хорионического гонадотропина человека, словно крошечные звездочки надежды, плывут по ее венам, проникая в сердце и легкие, в артерии и капилляры. Ей казалось, что она уже чувствует его воздействие — головная боль проходит, приступы лихорадки утихают. «Осталось три дозы, — подумала она. — Еще три дня».
Она представила, что выплывает из собственного тела и видит себя как бы на расстоянии — крапчатый зародыш, калачиком свернувшийся в гробу. Тут у нее изо рта вытекла слюна и, превратившись в пузырек, разбилась на блестящие извивающиеся нити, похожие на червячков.
Вдруг Эмма распахнула глаза и поняла, что спала и что это был сон. Футболка пропиталась потом. Это хороший знак. Это значит, что лихорадка отступила.
Эмма помассировала виски, стараясь избавиться от образов из сна, но не смогла — реальность и страшные видения переплелись друг с другом.
Она сняла пропитанную потом футболку и надела чистую из шкафчика Дианы. Несмотря на страшные сновидения, дрема освежила ее, она взбодрилась и была готова к поиску нового решения. Эмма вплыла в американский лабораторный отсек и открыла файлы о Химере в компьютере. Это организм внеземного происхождения — так сказал Тодд Катлер. И все данные об этой форме жизни, которые были известны НАСА, были переданы на компьютеры станции. Она просмотрела файлы, надеясь придумать что-нибудь еще, какой-нибудь новый подход, который еще никому не пришел в голову. Все, что она прочитала, было до отчаяния знакомым.
Эмма открыла файл с информацией о геноме. Нуклеотидная последовательность выплеснулась на монитор бесконечной цепочкой букв А, С, Т и G. Это был генетический код Химеры, во всяком случае некоторые его части. Части, которыми ВИМИИЗ решили поделиться с НАСА. Эмма, словно загипнотизированная, разглядывала строчки кода, снизу вверх бежавшие по экрану. Внутри нее развивалось существо внеземного происхождения. Код — ключ к победе над врагом. Если бы только знать, как его использовать.
Ключ.