Химера
Шрифт:
Горюнов нашел Абрамова на первом этаже главного корпуса, в небольшом вестибюле рядом с баром. Владелец отеля что-то выговаривал двум красным от стыда девицам в белых блузах с открытым воротом. На бейджиках у них значилось «супервайзер». Смысл разговора заключался в том, что какой-то вице-губернатор остался недоволен оформлением номера.
– Вы у меня на улицу вылетите, когда это все закончится! – яростно цедил Абрамов сквозь зубы. – Я вам такие рекомендации нарисую, что не найдете работу по профессии, ясно вам?
Горюнов деликатно тронул
– Я сейчас очень занят, – ответил тот раздраженно. – Мы можем поговорить позже?
– У меня неприятные новости, Сергей Викторович.
Горюнов предложил отойти в сторону. Девицы с облегчением выдохнули.
– Мы задержали Дмитрия Савичева, – сообщил он. – По подозрению в убийстве.
Абрамов побледнел.
– Моего зятя? Вы серьезно?
Горюнов достал из папки лист.
– Это постановление о заключении под стражу, санкционированное районным судом.
Он достал другой лист.
– Это постановление об обыске в коттедже, который он у вас снимает.
– С ума сойти. – Абрамов схватился за лоб. – Нет, просто в голове не укладывается.
Взгляд Абрамова упал на девиц, ожидавших продолжения разбора полетов. Владелец Istra Park двинул подбородком, и их как ветром сдуло.
– Значит, мой зять арестован?
– Задержан на сорок восемь часов до предъявления обвинения. Мне очень жаль, что это случилось с вашим родственником, но в отношении его личности у нас имеются серьезные подозрения… – Горюнов сменил холодный тон на участливый. – Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, Сергей Викторович. Иногда близкие оказываются совсем не теми, за кого себя выдают.
– Что вы собираетесь делать?
– Провести обыск в его доме. Если не обнаружим улик, доказывающих вину, то через сорок восемь часов он будет свободен, как ветер.
– А если обнаружите?
– Давайте не будем опережать события. К тому же нам пока не ясен мотив преступлений. – Горюнов нерешительно кашлянул. – У меня к вам просьба. Положение очень серьезное, три убийства все-таки…
– Боже, боже! – расстроенно качал головой Абрамов.
– Савичев сейчас в караульном помещении, которое предоставил начальник службы безопасности Леонтьев. Чтобы не терять времени, я хочу допросить подозреваемого сразу после обыска в коттедже. В караулке не очень удобно – люди, машины. Вы не могли бы организовать нам тихое помещение вдали от любопытных глаз?
– Даже не знаю. Отель переполнен.
– Мне нужна комната с двумя стульями. Кондиционер и мини-бар необязательны.
Абрамов задумался.
– Я хочу присутствовать при допросе, – вдруг заявил он. – Это условие.
– Зачем? – удивился Горюнов.
– Я говорил. Мне нужно знать все, что происходит в моем отеле.
– Это исключено… – Горюнов вспомнил о награде, – но можно подумать о вариантах. Скажем, я могу сделать так, чтобы вы слышали весь ход беседы.
– Меня это устраивает. Значит, он сейчас в караулке?
– Совершенно верно.
– Велите вашим людям провести его с тыльной
– Большое спасибо. Я вас оповещу, когда начнется допрос.
– Будьте любезны.
Митю привели в небольшую комнатку. В здании, где она находилась, он уже бывал, правда, по другому поводу. От офиса инженера водоснабжения комнатка отличалась отсутствием подвесных потолков, мебели и ремонта. Бывшая кладовка – узкая, душная, пустая. Судя по характерному запаху, въевшемуся в стены, раньше здесь хранили минеральные удобрения.
Опера предложили располагаться со всеми удобствами и оставили его, лязгнув ключом в дверном замке. Митя долго пялился на запертую дверь, словно ожидал еще чего-то. Потом оглядел стены, криво висящую под потолком лампочку на проводе, бесцельно прошел из угла в угол и лег на линолеумный пол, неудобно выпятив плечо из-за скованных сзади рук.
Еще в караулке на него накатила прострация. В глотку словно запихнули шланг, включили сжатый воздух и выдули все мысли, чувства, желания, оставив пустоту и бессилие. Он отрешенно слушал пустую болтовню охранников и смотрел на бесконечную череду дорогих авто, въезжающих в ворота отеля.
А в голове крутилось одно.
Она еще жива.
На полу он пролежал часа полтора. Потом дверь открылась, и мордастый опер втащил два стула и штатив с цифровой видеокамерой. Установив штатив у дальней стены, он посадил Митю напротив, снял наручники.
Пока Савичев растирал вдавленные красные полосы на запястьях, в комнату буднично вошел Горюнов. Опер молчаливо удалился, закрыв дверь, и Митя остался наедине со следователем.
Горюнов снял пиджак, повесил на спинку второго стула.
– Жарко здесь, а?
Он достал телефон, набрал чей-то номер.
– Мы начинаем, – сообщил в трубку.
– За что я арестован? – спросил Митя дрожащим голосом.
– Воды?
Горюнов протянул бутылочку.
Пока Митя хлебал воду жадными глотками, следователь включил видеокамеру.
– Вы не арестованы, а задержаны, гражданин Савичев, – объяснил он. – Как я уже говорил, мы вас подозреваем в убийстве. Причем не в одном.
Его слова звучали до жути серьезно.
– Это невозможно, – сказал Митя.
– Еще как возможно. И я вам сейчас это докажу…
– Послушайте, – заговорил Митя, захлебываясь словами и косясь на снимающий его глазок. – Послушайте меня, пожалуйста. В это сложно поверить, но вы должны, потому что вы – представитель закона. В Истринском водохранилище есть невероятное существо. Получеловек-полурыба. Он похищает людей… Вы слушаете или нет? Он похитил Наташу, мою жену…
Горюнов выключил видеокамеру, подошел к Мите и с размаха влепил ему пощечину. Митя изумленно замолчал.