Химера
Шрифт:
– Но сетки там никакой нет, – понял Митя. – Иначе как бы ты плавал, дружок, верно?
Беглый взгляд на мутные волны вернул в душу сомнение. Сейчас он найдет вход в канал, проникнет в подземный резервуар, в котором обосновался продукт биоинженерии, – и что дальше? Митя ничего толком не знал о существе – лишь то, что его повадки схожи с крокодилом, выдрой и человеком. А какая у него физиология? Где расположено сердце? Куда стрелять? Пробьет ли пистолетная пуля шкуру или височную кость? Экспериментальные данные на этот счет отсутствовали. При таком раскладе есть вероятность
Но другого выхода все равно нет.
Митя спустился с площадки на траву, разделся, натянул маску и ласты. Пистолет завернул в полиэтиленовый пакет, заимствованный из мусорной урны на лесной дорожке. Получившийся сверток вместе с фальшфейером сунул в рюкзак, который собирался взять с собой.
Еще раз огляделся. Горюнов и его помощники должны уже появиться, но пока не видать. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, готовясь к пробному погружению. Сейчас перед ним стояла задача обнаружить вход в тоннель. Тратить на эту операцию воздух из мини-баллона, найденного в катере, было неразумно. Сколько там, пятьдесят вдохов? В деривационном тоннеле каждый будет на вес золота.
Оставив мини-баллон в траве, Митя шагнул из душного воздуха в прохладу.
Когда рассеялись пузырьки, перед ним предстала уходящая вниз стена, сложенная из бетонных плит. У ее основания темнело большое отверстие, при виде которого в позвоночнике защипало холодком, а по ногам разлилась слабость. В детстве Митя совсем не так представлял логово своего ужаса. Ему казалось, что это должно быть нечто вроде шалаша из коряг на дне. В оригинале логово оказалось инженерной конструкцией из железобетона.
Работая ластами, Митя опустился метра на два, осмотрел отверстие и вернулся к берегу, всплыв среди водорослей.
В глубине деривационного канала стояла темень, хоть глаз выколи. Согласно чертежу, ему придется проплыть около пятнадцати метров и найти второй колодец, который приведет в пустой резервуар. А фонаря нет.
Без фонаря все придется делать вслепую и на ощупь. Конечно, можно зажечь фальшфейер, которому не требовался кислород для горения, но Митя решил поберечь этот источник света. В пещере он будет нужнее. А на первом этапе поможет солнышко, садящееся за лес на другом берегу – его лучи, пронзая толщу воды, освещали подводную стену и вход в канал.
На конце мыса раздался треск фейерверка, рассыпались аплодисменты. Выверяя каждое движение, Митя промыл и прилепил на лицо маску, готовясь к самому главному погружению в своей жизни. Оставалось забрать из травы желтую бутылку, в которой было упаковано дыхание на следующую четверть часа, когда ушей коснулся тихий плеск.
В свете угасающего дня Митя обнаружил метрах в пятнадцати скользящий через волны серповидный плавник. Сердце больно стукнулось о ребра. Фараончик! Превозмогая дрожь, он опустил лицо под воду, чтобы еще раз взглянуть на чудовище. Может удастся обнаружить слабые места в строении тела?
В кристальном рубиновом пространстве скользил
Митя внимательно следил за грозным существом, во владениях которого находился. В душе теплилась надежда, что монстр не заметит его в гуще водорослей. Но несмотря на страх, он продолжал следить за фараончиком подобно тому, как раньше тот следил за людьми на берегу. Они словно поменялись ролями, охотник и добыча.
Совершив изящный вираж, человекообразный монстр проплыл в считаных метрах и скрылся в отверстии. Митя наконец выпустил из груди переработанный воздух. Откровений в физиологии, честно сказать, он не открыл. Монстр выглядел непробиваемым, как скала.
«Бей в шею», – учил старый китобой.
Митя помнил это наставление, но выполнить его было сложно. Чтобы попасть в шею, нужно обладать ловкостью, твердой рукой и опытом. Ничего этого не было в арсенале. Одна шаткая надежда, что он сумеет вытащить Натали из логова незамеченной…
Если она еще жива.
Перед всплытием он автоматически скользнул взглядом по дну и вдруг заметил среди теней у большого камня разбросанные вещи. Митя отдышался и нырнул опять, на этот раз энергично взмахивая ластами, чтобы достать до дна.
Первое, что попалось на глаза, был зарывшийся в песок акваланг. Шланг, ведущий к редуктору, разорван надвое. Митя на всякий случай покрутил вентиль, но воздуха в баллоне не было – весь ушел через разрыв. За аквалангом выгнулся полумесяцем пояс с ножнами. Дальше лежала потерянный ласт. А еще дальше… Леонидыч.
Маска на повернутом вверх лице не съехала ни на сантиметр. Стеклянные глаза смотрели на колышущуюся поверхность. Правая рука отсутствовала. Тело ниже солнечного сплетения заканчивалось путаницей сизых внутренностей. В шее зияла кровавая рана – такая глубокая, что виднелись шейные позвонки.
Митя быстро отвел взгляд, ощутив тошноту. Да и не было сил смотреть на изуродованного товарища. Глаза автоматически скользнули по дну… и обнаружили недалеко от тела обмотанный полиэтиленом ствол, торчащий из ила.
ГАРПУННОЕ РУЖЬЕ!
То самое, которое он безуспешно искал на катере. А оно лежало здесь, неподалеку от своего хозяина. Провалилось в донные отложения всеми десятью килограммами чугунного литья. Но ствол остался торчать, благодаря чему Митя его и обнаружил.
Он достал ружье со второго нырка, бросил его на траву и ошеломленно привалился к берегу.
Леонидыча больше нет.
Было трудно в это поверить. Больше не услышишь его усмешек, одесского говорка, советов по водолазному делу. Исчезла какая-то душевная опора. Мите хотелось подумать о чем-то скорбном в отношении старика, с которым подружился и у которого, наверное, ближе Савичева никого не было – ни родственников, ни детей, один как перст, – но мысли путались, а в глазах стояло мертвое лицо и остекленевший взгляд, наполненный страхом.