Химера
Шрифт:
У Мити в горле встал ком. Ему вспомнилось, как они приехали сюда в первый день, как гуляли по территории, не думая ни о чем. Все были вместе: он, Натали, Маруся. Далеко же от этих мгновений его отбросила судьба.
Перед спуском в овраг, на другом краю которого высилась ограда поселка Сосновый, он увидел в кустах полицейский «уазик». Митя припал к траве, рассматривая неожиданное препятствие. «Уазик» стоял рядом с тропинкой, по которой он шел, дверцы распахнуты, внутри курили и негромко переговаривались двое полицейских.
Не отрывая глаз от силуэтов за стеклом, Митя задумчиво перемотал бинт на левой руке. Он рассчитывал пробраться в отель этим путем, зная, что охранники обычно здесь не дежурят. Тропинка упиралась в калитку забора поселка Сосновый, но Мите нужна была не она. Спустившись в овраг, он собирался незаметно войти в воду, проплыть мимо элитного товарищества и выйти на берег уже на территории Istra Park. Но теперь получается, что плыть придется на глазах у полицейских. Если заметят – пиши пропало.
Подобраться с северной стороны мыса? Слишком большой крюк по суше. К тому же если пост появился здесь, где его никогда не было, то на других тропинках наверняка та же картина.
Абрамов мог организовать дополнительные меры безопасности в связи с предстоящим праздником. Все-таки на мысе собралась российская знать. Не дай бог туда попадет какой-нибудь журналист или блоггер, подсмотрит, как элита отдыхает, напивается, лапает молодых девиц. Скандал! Впрочем, не исключено, что эти меры вызваны бегством из-под стражи одного безумного биолога…
Митя вернулся по тропинке назад и там, за пределами видимости полицейских, спустился к воде. По суше в отель не пробраться, а по воде можно попробовать. Все равно он собирался плыть. Просто плыть придется немножко больше.
Нужно держаться ближе к берегу. «Уазик» стоял на пригорке, с которого водохранилище просматривалось на пять баллов, а вот у берега наверняка имелись зоны на трешечку и даже на трешечку с минусом. Плюс кусты, плюс камыши. Да и полицейские, судя по его наблюдениям, не слишком внимательно следили за охраняемой зоной.
Войдя в воду по колено, он вспомнил о фараончике. Спина покрылась мурашками, волосики на руках встали дыбом. Митя глубоко вдохнул, прогоняя страх – как учил Леонидыч. Теперь он знает, с чем имеет дело. Не нужно бояться.
Держась ближе к стрелам камыша, он поплыл. Плыл брассом, бесшумно, стараясь больше находиться под водой, при выныривании поглядывая на пригорок. Возле «уазика» было тихо: дверцы не хлопали, голоса не орали. В ветвях посвистывали птицы и трещал приемник, включенный на полицейской частоте. Вскоре пост остался позади.
Прибрежную зону поселка Сосновый он почти полностью проплыл под водой, сделав короткую передышку под причалом. На пляже находились люди, и Митя не хотел показываться им на глаза.
На берег отеля он надеялся выбраться в заводи, где фараончик напал
Несколько секунд Савичев растерянно соображал. Затем, сделав глубокий вдох, совершил рекордный заплыв, сравнимый разве что с вчерашним погружением после прыжка с моста. На поверхность он вынырнул аккурат посреди огороженной буйками зоны в гуще купающихся. Охранник посмотрел в его сторону и отвернулся.
Митя вышел на берег, покачиваясь, будто пьяный. По его замыслу, это объясняло, почему он купался в футболке, шортах и шлепанцах. Возле бара гуляла шумная компания, звеня бокалами и сверкая золотом на загорелых телах. Митя сделал вид, будто направляется к ней, но, дойдя до сдвинутых столиков, незаметно прошел мимо и юркнул за деревья.
Проникновение в отель прошло успешно.
Он раздвинул ветви, разглядывая охранника на пристани. Все в порядке, появление на пляже нового человека осталось для него незамеченным. Зато обнаружилось кое-что другое.
К пристани приближался катер с эмблемами ГИМС, от вида которого у Мити защемило сердце – настолько ему было знакомо судно. Катер Леонидыча. Только вместо старого китобоя за рулем сидел незнакомый мужик в спецовке.
Охранник направился к судну, которое подошло на свободное место. Митя напряг слух, пытаясь разобрать диалог. Из-за работающего мотора собеседникам приходилось говорить громче, так что кое-что он услышал.
– Шеф велел, – ответил мужик в спецовке на тихий вопрос охранника. – Вид ему портит у северного берега… Нос придержи.
Охранник присел на корточки, подтягивая нос катера к швартовочному узлу, спросил что-то еще. У него был тихий голос, который сливался с пляжным гомоном. Зато голос мужика в катере звучал зычно и отчетливо:
– Да не знаю я! У них в ГИМСе неразбериха, после того как Леонидыч пропал…
Мите все стало ясно. Леонидыч куда-то пропал, и службы отеля перегнали катер от северного берега к причалу. Видимо, звонили в ГИМС, чтобы те забрали судно, но исчезновение Леонидыча спутало все карты – сегодня его очередь дежурить на водохранилище.
Митя напряженно вздохнул. Случилось то, о чем он не хотел и думать. Леонидыч все-таки попал в беду.
Весь день Горюнов провел в кабинете, получая доклады и сводки о поисках сбежавшего преступника. Несмотря на клятвенные заверения Шарафутдинова, что маньяка возьмут в ближайшие двадцать четыре часа (никуда он не денется!), несмотря на жесткие меры по оцеплению и прочесыванию района, к вечеру стало ясно, что предпринятые меры не приносят результата.
– Может, он в самом деле утонул? – предположил Ваня, грызя баранку и отхлебывая чай из стакана.