Химеры 2

Кузнецова Ярослава Анатольевна

Нижние этажи кроватей принадлежали девочкам. Над одной, на плотно заклеенной открытками и фотографиями стене - плакат все с тем же Сэнни. Кабина истребителя, откинутый стеклянный колпак, летный комбинезон, летящий по ветру белый шарф, сияющая улыбка. “Серебряные крылья Родины”. К плакату приколото вырезанное из цветной бумаги сердце.

Рамиро покачал головой. Сэнни не вернулся из Найфрагира, и до сих пор, насколько известно, его не нашли, ни живого, ни мертвого. Говорили, явившийся из Полночи принц Анарен (тот самый Анарен, ёклмн, “летят двенадцать голубок…”) отправился

на поиски родственника.

На соседней постели сидели куклы и плюшевые звери, а вместо Сэнни изголовье охраняла святая Невена с дешевой, раскрашенной анилинами картинки. Плохо задвигающийся ящик под кроватью был переполнен месивом игрушек и детских книжек, фрагментарно сохранившихся в неравных боях с четырьмя владельцами. Несколько листочков Рамиро выудил, привлеченный знакомой манерой акварельных иллюстраций. Мастер Весель Варген, его легкая рука.

“На четвертые сутки пал на море туман, и на палубу “Странницы” ступила из воздуха прекрасная дама, одетая в серебряные и снежно-белые одежды.

“Я выбрала тебя, благородный сэн Лавен, из сотен и тысяч других рыцарей, как самого достойного из достойнейших, лучшего из лучших, и в немалой степени потому, что ты верный слуга Белого Бога. Послужи мне, добрый рыцарь, и я награжу тебя, как короля”.

Сэн Лавен поклонился учтиво и ответил со всем вежеством: “Я рыцарь и слуга Господа, а Господь велит оказывать помощь тем, кто ее просит, и женщинам - в первую очередь”.

Сэн Марен Маэлан и Арвелико Златоголосый прижали к сердцу правую руку и заверили прекрасную госпожу, что она может рассчитывать на их мечи. А Дайтон Мертвая Голова спросил:

– О чем госпожа моя просит, об услуге или о помощи?

– Об услуге, - улыбнулась госпожа.
– И о помощи тако же.

– И какова будет награда, достойная короля?

– Единственно достойная короля награда - королевство, - отвечала прекрасная дама”

В дверь постучали, похоже, что ногой. Рамиро открыл - в комнату боком втиснулся Виль, в одной руке таща охапку военных карт в картонных папках, а в другой - старый эбонитовый телефон. Трубку он прижимал плечом, в углу рта тлела папироса.

– Нет, нет, дорогая, - бодро говорил он в трубку, - Помехи на линии, я тут. Все в порядке, конечно… шум? Какой шум? А, это у меня окна открыты!

Элспена выразительно задвигал бровями, щуря от дыма левый глаз, и Рамиро захлопнул дверь - в коридоре и в комнатах правда стоял непрекращающийся гвалт. Волоча за собой шнур, Элспена добрался до низенького письменного стола, абсолютно пустого на время летних каникул.

– Как вы там отдыхаете? Как ты, как бандиты? Иммочка не шалит? Скажи ей, я тоже очень скучаю! Госпоже Исте мои поклоны… Увы, дорогая, никак не смогу, опять уезжаю, не знаю еще, недели на две… куда? На север на этот раз. Ну, ну, не огорчайся, я постараюсь быстро разделаться и приехать к вам… Да не бойся ты, все в порядке, знаешь ведь, пока вы обо мне молитесь, со мной ничего не случится. Да-да, я пью лекарство! Да-да, за квартиру заплатил… за электричество?… на счетчике? Э-э, навскидку не скажу, все записал и все оплатил, не беспокойся… Нет-нет,

не всухомятку, все по расписанию, суп, творог… как его… кефир. Кофе не пью! Курю? э-э… почти бросил.

Надо позвонить Ларе, думал Рамиро, слушая, как приятель виртуозно обходит острые углы в разговоре с женой. И Кресте. Поблагодарить их, они столько сделали, чтобы вытащить меня. И Денечке тоже. Хотя бы его секретарю, как бишь его, который, похоже, караулил меня в суде с прошлого понедельника.

– Чего киснешь?
– Виль положил, наконец, трубку.
– Ты готов? Через два часа выезжаем.

Рамиро встал.

– Минут на сорок отлучусь. Снаряжение забрать, оно на Семилесной, третье кольцо.

Элспена вдруг разулыбался.

– Ты ж в ополчение идешь, снаряжение тебе предоставят. Тут, кстати, твой будущий лорд приехал. Хочет на тебя посмотреть, на героя такого.

– А кто мой будущий лорд?

– Сэн Логан.

– Какой сэн Логан?
– Имя ничего Рамиро не сказало.

– Пойдем, познакомлю.

На тесной, обычно переполненной народом, кухне, сидел только один гость - крупный, грузный мужчина с бригадирскими ромбами на покатых плечах. Ну и мордоворот, подивился Рамиро. Нижняя челюсть бригадира была похожа на ящик комода. Туда он задумчиво складывал хлеб и колбасу, которые попеременно отпиливал от буханки и от сухой, покрытой белой патиной, “сыровяленой особой”. Рядом на плите подпрыгивал чайник.

– Вильфрем!
– рявкнул бригадир. Задребезжали жестяные банки на шкафу.
– У тебя бардак! Все чашки растащили. И сахар я не нашел.

– Сахар в буфете. Логан, знакомься, это тот самый Рамиро Илен, который раскурочил тебе плотину. Рамиро, перед тобой лорд Хосс, сэн Логан Хосс.

Рамиро от неожиданности забыл поздороваться.

– Ага, партизан!
– лорд Хосс прищурился и вдруг потянул через стол похожую на лопату ручищу.
– Ну, здравствуй, вредитель. Грамотно все сделал, молодец. Мне саперы нужны хорошие.

Рука повисла, Рамиро очнулся и неуверенно пожал ее. Лорд Хосс, похоже, не собирался отрывать ему голову.

Имел полное право, между прочим.

– Зачем лягушек выпустил, партизан? Девица там у тебя была, что ли? Девки лягушанские знатные, видел, видел на набережной. Срам смотреть! Себе бы такую завел, да вот леди моя не поймет. Все хотел спросить - о чем ты думал, когда взрывал? Тебя ж повесить могли.

– Повезло, - сказал Рамиро.
– Если б не сэн Кадор, висеть бы мне на Четверговой в нынешний четверг.

И не повезло. Если б не покушение на Врана, вряд ли бы меня вычислили.

– Девка-то твоя выплыла?
– с неожиданным участием спросил Логан Хосс, отложив колбасу.

Рамиро кивнул.

– Выплыла.

– Вот и хорошо.

Элспена тем временем выудил из переполненной раковины стаканы, сполоснул их, насыпал в каждый по ложке заварки и залил кипятком.

– Чай подан, прекрасные господа.

– А что до виры, - сказал лорд Хосс, - Виль говорил, ты художник известный, вот и нарисуй нас с Агатой покрасивее, прощу тебе виру. Агата - леди жена моя.