Химеры
Шрифт:
– Прямо сегодня же Пашке и позвоню. И с директрисой училища твоего попробую договорится, чтоб Сашку пускала на репетиции. Я когда-то писал её портрет, когда она ещё танцевала. Н-да...
– взрыв эмоций подорвал его силы, Борис Ефимович разом почувствовал сильную слабость.
– Маргошенька, дай мне вон те очки, будь добра, я ведь портрет-то толком не разглядел, только почувствовал... Вот спасибо, родная, - он взял протянутые ею очки, но не стал одевать и тяжело опустился в кресло.
– У меня зрение - минус двадцать. Практически ноль... А в этих линзы специальные, я без них совсем ничего не вижу... Ладненько! Завтра вы оба мне к вечеру позвоните, думаю, у меня уже будет какая-то информация...
– его прежний азарт погас, старик сразу постарел
Это было намеком: мол, простите, устал. Оба поняли, что пора оставить хозяина одного и заторопились проститься.
– Прости, Сашенька, что занятия сегодня не получилось: видишь, уморился твой старикан!
– Борис Ефимович с трудом поднялся, чтобы проводить своих юных гостей.
– Что-то быстро я стал уставать, наверное, это после болезни - пройдет. Значит жду тебя, Александр, как обычно в среду к семи. Ну, а тебя, моя милая, рад видеть всегда, с восьми утра и до часу ночи! Не забывай старика. Ну, до скорого.
Он стоял на пороге в золотом круге света и махал им рукой. Налетевший откуда ни возьмись порыв ветра развеял снежный нанос над козырьком у двери, и старика запорошило снегом с ног до головы. Он вскинул голову, стал отряхиваться, потом что-то сказал, но они не слыхали - они были уже у калитки. Тогда он приложил ладони ко рту и крикнул:
– Поглядите, какие звезды!
Сашка и Маргарита послушно запрокинули головы и разом потонули в темной сини небес. Звезды глядели на них, глядели в упор... и эта синь, этот свод небес, усеянный золотистыми звездами, были похожи на письмена, начертанные на самом древнем из языков, известных Вселенной...
Это было как благословение... Точно им говорили: идите и ничего не бойтесь, мы храним вас! И кто же были эти "мы" оба не знали: ангелы ли или иные всесильные существа. Но обоим стало вдруг так хорошо, так светло на душе, что они переглянулись, улыбнулись друг другу, ещё раз помахали Борису Ефимовичу и вместе двинулись к остановке метро, болтая о том, о сем...
Глава 9
ВОРОНЕНОК
– ... И, понимаешь, в училище на репетиции, - а в основном я там репетирую со своим педагогом, Людмилой Ивановной, - ну вот, там все получается, все идет как по маслу! У меня хороший партнер - Вовка Балуев из выпускного класса, мне с ним удобно...
Они перешли "на ты" и не спеша направлялись к метро по утоптанной тропинке парка - свернули в парк, не сговариваясь, хоть получался приличный крюк - напрямик было гораздо быстрее... Фонари, горевшие там и тут, высвечивали силуэты деревьев, тонкую вязь голых веток, - у каждого дерева разную, неповторимую, снег блестел так, точно повсюду были разбросаны мельчайшие драгоценные камни, их можно было потрогать, окунуть в них лицо, вдохнуть сыроватый запах снежной свежести... Марго так и делала: то дело набирала полные пригоршни снега и разглядывала его, точно он был редким произведением искусства... один раз даже лизнула! А потом вдруг сворачивала с тропинки, чуть ли не по колено проваливалась в снег, и, смеясь, протаптывала среди нетронутой белизны свои тропинки.
Саня не верил своему счастью: вот она, рядом! Одетая в короткий полушубок из чернобурки, в маленькой шерстяной черной шапочке наподобие чалмы, и высоких обтягивающих ножку сапогах, Марго была так хороша, что у него дыхание перехватывало. И он шел, не зная, сон это или явь, и не верил, что может и в самом деле стать счастливым. Нет, ему ничего не нужно шальные мысли об обладании ею казались теперь дикими и совершенно безумными. Ну, в самом деле, стоило только посмотреть на нее, а потом на себя в зеркало. Чтобы такой урод, да рядом с такой принцессой... нет, это противно природе! Он наслаждался простой возможностью быть рядом с ней, разговаривать, слушать звук её голоса, хрустальный смех, глядеть, как она носится по заснеженному парку, сама легкая и невесомая, как летящий снег... И от того, что он понял это и принял, и расстался со своей несбыточной мечтой, ему стало гораздо спокойнее. Хорошо, что она есть на свете, Маргарита Березина, это
"А, может быть, другом?" - мелькнула внезапная мысль. И мир вокруг ожил - он осветился надеждой.
– Ну вот, в училище я совершенно спокойна, и все у меня получается, а в театре... Ох, как подумаю о премьере, поджилки трясутся! Понимаешь, Саш, я там вся разваливаюсь, никак не могу собраться, с пируэтов срываюсь, с партнером не ладится, о сольной вариации из Гран-па и не говорю - это просто стыд какой-то... Как-то на репетиции станцевала вариацию, - довольно неважненько, это я понимаю, - а из-за кулис, да громко так, чтоб я слышала: "Ну, наваляла!" - низкий такой прокуренный женский голос. А другая - той в ответ: "Так, чего ты хочешь, она же ничего не умеет! Ну, арабеск у неё ничего, довольно красивые линии, и мордочка смазливая, а так... просто пустое место. Я бы её к театру на километр на подпустила!" Представляешь?! И я знаю, кто это говорил - обе довольно известные... Нет, не солистки, конечно, прежде таких называли корифейками: ну, у них может быть парная вариация в спектакле или вставное па-де-де... не больше. Но это к делу не относится, просто мне очень трудно. И рассказать-то некому: родители, понятно, не в счет. Вот, пришла поплакаться в жилетку к дяде Боре, а не то, думаю, с ума можно сойти...
– Слушай, а я ведь под дверью стоял, все не решался войти и многое слышал...
– набравшись храбрости, признался Саня.
– Да я знаю...
– улыбнулась Марго.
– По-моему, Борис Ефимович очень правильно говорил: плюнь ты на них и все дела! Просто они знают, что у них так никогда не получится, что за тобой - будущее, а им остается только.. как бы это сказать?
– Кулисы подпирать!
– рассмеялась она.
– Вот именно!
– Саш, а чего ты за мной ходил? Прямо как шпион, честное слово!
– Ну...
– он покраснел как рак и отвернулся.
– Сама, что ли, не понимаешь?
– признание оказалось делом нелегким.
– Ладно, проехали!
– она нагнулась, набрала полные пригоршни снега и запорошила ему лицо.
Саня, принялся отряхиваться, мотая головой как неуклюжий щенок, потом осмелел, тоже зачерпнул снега и швырнул ей вдогонку - Марго, смеясь, убегала... он едва догнал её.
– Ты знаешь, я прямо удивилась, как здорово птицы у тебя получаются... прямо как живые!
– Марго перестала порхать и шла, прямая как стрела, - они приближались к метро.
– А, это... Ну, просто я в зоопарк последнее время часто ходил, глядел на них... там всякие грифы, и коршуны, такие громадины! Они за сеткой сидят. Может, поэтому...
– Нет, мне кажется, просто ты любишь птиц. Потому что, другой может в зоопарке хоть поселиться, а все равно у него так не получится. У тебя правда талант.
– М-м-м...
– промычал Саня, и горячая волна радости опахнула его, он и не знал, как, оказывается, жить хорошо!
– Я тебя до дому провожу, ладно?
– Давай. Да, слушай, раз ты так любишь птиц... Я тут на днях подобрала вороненка. Он откуда-то выпал, не знаю, где они выводятся в городе: на чердаках или где... В общем, он возле дома в снегу лежал, жалкий такой. Вроде ничего не сломано, но летать он ещё не умеет - его бы первая попавшаяся кошка съела. В общем, я его домой забрала. А он гадит, кричит, да так громко - кушать все время просит. Или возмущается: куда это, мол, меня запихнули, где родители?! Я его в картонную коробку посадила, дырочки в ней проделала... но моя мама - она просто от этого крика в ужасе, у неё часто голова болит - мигрень - а тут такое... Может ты его к себе возьмешь? А я его навещать буду...