Химеры
Шрифт:
Однако, угрозы Димона могут ещё и не сбыться, пока это только слова... Может, парни и побояться его убивать: ведь убить бомжа - одно, а его, Сашку - совсем другое... За это точно посадят! Да, скорее всего, убивать они не осмелятся - в крайнем случае, изобьют и все! Но то, что творилось с ним, это не пустые слова - это реальность, и от неё не убежать, не скрыться... Он боялся себя, - того, в кого мог превратиться в любую минуту, - боялся больше всего на свете! Он потерял свою душу, право прямо смотреть людям в глаза... и жить с этим больше не мог.
– Может, мне постараться не спать...
– бубнил Саня себе под нос,
– А сколько человек может без сна? Неделю? Две... Все равно потом отрублюсь в самый неподходящий момент - организм не выдержит! Но попытаться стоит. А за это время нужно все рассказать Марго! Да, это единственный выход, нужно, чтоб она как-то от меня защитилась. Сегодня же с ней повидаюсь!
Люди косились на парня, который пыхтел, бормотал что-то и мчался, не разбирая дороги, натыкаясь на столбы, толкая прохожих. У парня этого был какой-то блуждающий взгляд и вообще выглядел он так, как будто сбежал из "Кащенко"!
Проезжая "Белорусскую", Саня подумал: "В голове не укладывается! ведь я сегодня ночью был здесь, парил над вокзалом..." Встряхнул головой, прогоняя этот кошмар, - ещё немного и он свихнется! Сошел на "Динамо", свернул на улицу Юннатов, в ветеринарную лечебницу. Елена ждала его и приняла без очереди, а очередь к ней была просто чудовищная - он бы тут часа три просидел! Она оказалась крупной мужеподобной женщиной без сентиментов и сразу взяла быка за рога.
– Так, давай его сюда. С пятого этажа упал, говоришь? Ну-ну...
– она промяла и прощупала тельце птицы, оглядела сломанную лапку.
– Ему повезло, снегу много! Повреждений внутренних нет, только ушиб.
Она наложила на лапку тонкую шину, крепко забинтовала. Дуремар сначала было забился, но потом понял, что лучше не сопротивляться - все равно бесполезно!
– Вот и умница!
– Елена погладила его по маленькой верткой головке. Главное, чтоб он бинт не развязал. Следи за ним в оба - он будет его расклевывать. А это подбавляй ему в воду, - она протянула ему пузырек с прозрачной жидкостью.
– Ну все, давай! Звони, если что ...
– Спасибо большое!
– Саня упрятал птенца за пазухой и, пятясь, вышел из кабинета.
– Эх, Дуремар!
– шепнул он вороненку, чуть приоткрыв полу куртки.
– Влипли мы с тобой! Надеюсь, что тетя Оля маму насчет тебя успокоит, но ты больше в комнату к ней - ни ногой! То есть, лапой... Хотя теперь ты у меня инвалид, по крайней мере недели на две.
Он подумал, что рад этому вороненку. Хоть не один! Можно говорить с ним о чем угодно - он поймет и никому не расскажет... А вот мама... похоже, что идол, - если все дело в нем, - и её опутал своей паутиной, овладел ею даже покруче, чем им, Сашкой. Он-то хотя бы большую часть суток в своем уме, а она спит днем и ночью, и черт его знает, что там с ней происходит, во сне... Да, зло пустило в её душе крепкие корни - достаточно было видеть, что она творила вчера ...
Матери нужна помощь. Нужно посоветоваться с кем-то. Но с кем? Признаться во всем тете Оле? Ведь рассказав, что с ним происходит, он и маме поможет - будет ясно, что то же - и с ней... Ох, голова кругом!
Нет, все сразу не получится, сначала - Марго! Она в опасности, он должен сначала предупредить её. Сейчас - домой, покормить вороненка, потом к ней. Но она, наверно, ещё в училище. А после может поехать в
Во дворе, к счастью, никого не было - ни Димона, ни его мерзких дружков. Саня отпер дверь и столкнулся в коридоре с теткой - та несла на подносе чай с бутербродами к матери в комнату.
– А, вернулся? Погоди, я сейчас, - кивнула ему тетя Оля.
– Ну что, как она?
– спросил Саня, когда тетка вернулась на кухню. Он уложил Дуремара в коробку и сообщил ему.
– Потерпи немножко, сейчас я тобой займусь.
– Да, вроде бы, ничего. Дремлет... С вороненком твоим я все уладила она в принципе не возражает, только просит, чтоб он не совался к ней в комнату. И еще... я улучила момент, когда Лара вроде была в настроении, и поговорила... о твоем отце.
– И что?
– Сашка весь обратился в слух.
– А то, что у неё есть его адрес. Телефона, по крайней мере в то время, когда они общались, у него не было. На, держи!
– и тетка протянула парню клочок бумаги, на котором был ереванский адрес его отца.
– С тебя причитается! Знаешь, каких усилий мне это стоило... жуть! Лара об этом и слышать не хочет, я её убедить пыталась: нельзя, говорю, скрывать от человека, что у него есть сын. Дай мне адрес! Она - ни в какую! Нет, говорит, ему это ни к чему, я так решила, и дальше в том же духе... Просто непрошибаемая! В итоге мне пришлось этот адрес украсть! Я её упросила фотографии показать, она достала альбом, а там - письма. Два или три... Ну, я потихоньку одно в карман сунула, когда она отвернулась, обратный адрес списала и письмо опять в альбом подложила. Все чисто, не подкопаешься... Теперь, племянник, дело за тобой, решай: нужно это тебе или нет. Дело твое. Хочешь - напиши, хочешь - в мусорное ведро выкини, я свое дело сделала...
– Спасибо!
– Саня аккуратно сложил вчетверо бумажку с адресом, отнес к себе и положил на книжную полку, спрятав у задней стенки за трехтомником Гофмана. Потом вернулся на кухню.
– Тетя Оля, вы придумали, что делать? Вроде вчера у вас какая-то мысль забрезжила...
– Я тебе сказала уже - не приставай! Всему свое время. Мысль зреет, думаю мне надо встретиться кое с кем... А ты потерпи и не гони картину! Так, кажется, вы теперь выражаетесь? Все, мне обед нужно готовить, а ты отдыхай. Вчера досталось тебе... бедняга!
Она ласково потрепала его по волосам и принялась греметь сковородками, всем своим видом показывая, что все разговоры закончены. А Сашка, вздохнув, поплелся к себе, покормил Дуремара и набрал номер Марго. Ее, естественно, дома не было, Анна Львовна сказала, что дочь скоро должна появиться и она передаст ей, что он звонил. Саня вернулся к себе, сел на кровать и тупо уставился в угол. Ни о чем, кроме предстоящего разговора, он думать не мог... Чем бы заняться? Голова пуста как воздушный шар... Почитать, что ли? Рука привычно потянулась к полке, к томикам Гофмана... бумажка с адресом! А может, не откладывать и написать? Прямо сейчас! Что будет потом неизвестно... Он выдрал из тетрадки лист бумаги, сел за письменный стол, минут пять грыз ручку, потом решился... Это было первое письмо в его жизни. И самое трудное!