Химия

Володарский Александр

* * *

Недавно моим товарищам пришла очередная отписка из департамента по исполнению наказаний. Опять их радуют информацией о том, что к осужденному Володарскому не применяются «спецсредства» и меры физического воздействия. Правда, есть определенное разнообразие: если раньше тюремные бюрократы основывались на заказанных ими же статьях в прессе, то теперь они воспользовались «показаниями, которые осужденный дал собственноручно». И в очередной раз поставили себя в неудобное положение: помимо стандартных ответов на стандартные вопросы, призванные создать впечатление идиллии, мои показания содержали критику в адрес правил пенитенциарной службы и недвусмысленное требование «предоставлять этот текст журналистам и общественным

деятелям лишь целиком, без цитат и сокращений». Разумеется, требование было нарушено. Ложь бюрократа всегда смехотворна и призвана обмануть лишь его самого.

* * *

Пару раз мне в руки попадалась газета «Закон і обов'язок», которую в среде зэков называют просто «Сучка». Это официальный печатный орган Государственной пенитенциарной службы, выдержанный в казенном кумачовом стиле 70-х. Официальная ложь о чудесном быте и досуге заключенных перемежается со стихами и письмами узников, «ставших на путь исправления». Особенно запало в душу письмо жены, благодарившей тюремщиков за то, что те перевоспитали мужа, и бодрая заметка об учениях спецназа, подавлявших воображаемый бунт в колонии где-то в Винницкой области. Тренировки профессиональных убийц на живых мишенях в последние годы проходят реже и не так интенсивно, как раньше: по некоторым рассказам, еще в начале 2000-х зэков заматывали в матрасы и отрабатывали на них удары. Но и сегодня учения в зоне — это изощренное издевательство над заключенными. Поэтому способность корреспондентов «Сучки» радостно и гордо писать о таких событиях заставляет отметить их недюжинный профессионализм. Оплачивается он из кармана зэков — в закрытых зонах их насильно заставляют подписываться на газету. За это «Сучку» и людей, которые в нее пишут, не любят, и где-то на пересылке автора «читательского письма» могут побить, узнав знакомую фамилию.

* * *

В нашем общежитии живет один наполовину парализованный старичок. У него отказывает левая часть тела, подводит зрение. Срок — больше года ограничения свободы, пять месяцев провел в СИЗО. Статья оригинальная — подделка документов. Говорит, что фальшивый паспорт ему подкинули менты, чтобы закрыть план. По закону, пенсионеров и инвалидов из таких центров, как наш, должны выпускать досрочно. Начальство даже отправило нужные бумаги в прокуратуру, но процедура освобождения затягивается, никто никуда не спешит. Местная же больница госпитализировать зэков не хочет. Старичок, тем временем, ходит по коридорам наощупь, держась рукой за стену. Из этой истории, если записать ее в столбик, мог бы получиться стих из цикла Gef"angnis, но настроение сейчас прозаическое.

30.05.2011

Июнь

Потемкинская деревня

Вчера отправился домой еще один мой сосед. Тот самый, который разговаривал во сне пару месяцев назад. Около тридцати лет, из них одиннадцать проведены за решеткой, с небольшими перерывами. Надеется, что этот срок — последний. Из тех людей, к которым я вселился в марте, в комнате остался всего один. 21-го июня мы с ним одновременно будем проходить комиссию по досрочному освобождению. Дни в последнее время тянутся особенно медленно, то ли из-за жары, то ли из-за ожидания. Уже выписано очередное «поощрение» за работу в строительной бригаде, и если мне не приготовили какую-то хитроумную провокацию, примерно через месяц можно будет оказаться на свободе.

На место освободившихся соседей приехали новые. Я продолжаю оставаться единственным первоходом, все прочие обитатели комнаты — выходцы со строгого режима. Коллектив, как и раньше, дружный, единственное исключение — рыбки в аквариуме. Доминирующая черная пара скалярий жестоко терроризирует своих серых собратьев, сом при этом соблюдает нейтралитет. Самку уже забили до смерти, самец пока уходит от преследователей и прячется в водорослях. За нарушение правил общежития освободившийся сосед наказывал черных скалярий карцером;

ловил сачком, садил в банку и, постукивая пультом от телевизора по стеклу, приговаривал: «не обижайте маленьких, пидарасы!»

* * *

В последние недели складывается впечатление, что из нашей колонии решили сделать потемкинскую деревню для разного рода проверяющих. Впрочем, заключенным это только в радость: бытовые условия пусть медленно, но улучшаются. Начиная со вторника в колонии должен заработать собственный медпункт, теперь не придется неделями ждать возможности выйти в больницу. Ремонт становится все более и более глобальным: в баню завезли новую сантехнику и даже строят отдельные душевые кабинки, появилась возможность по своему вкусу обустраивать комнаты. Отдельные заброшенные строения на территории потихоньку начинают очищаться от мусора. Осталось изгнать из них призраков предыдущих начальников исправительного центра (только за последние полтора года их тут сменилось шестеро), и здания будет можно использовать в каких-нибудь общественно полезных целях. Ходят граничащие с идиотизмом слухи о том, что помещения готовят к евро-2012, будет смешно, если они подтвердятся.

* * *

«Слышал про 25-ую зону под Харьковом? Совершенно закрытое место, никакая пресса там не подкопается. Это специальная тюрьма, где людей ломают. Если задавить не могут — везут в Харьков. Что там происходит? Ну как тебе объяснить… Там зимой снега нет совсем. Везде сугробы, а в зоне на плацу ни снежинки. Знаешь, почему так? А их в воздухе ловят. Простынями»

12.06.2011

Котики

Трёшка.

«Иду домой мимо мусорников, вижу, котенок сидит и мяучит жалобно. Подошел поближе, смотрю, а он уматовый такой, трехцветный. Аж сердце защемило, жалко кошака стало, думаю, куда бы его устроить. Придумал. Вспомнил, что в соседнем доме на девятом этаже винтовик знакомый живет. Принес я ему котика, наркоман обрадовался, на руки его схватил, гладит, за ушком чешет. Пусть у меня живет, говорит, Трёшкой его назову. В честь баяна, ха-ха.

Через неделю возвращаюсь, проверить как там котенок, а его нет. Спрашиваю, а Трёшка куда делся? Винтовик вздыхает: „не вывез котик пяти точек, крякнул. Я его как уколол, он сразу жопой крутить начал, потом на бок завалился и все“. Этот мудак его по мышце вмазал, а винт по мышце — больно шо пиздец, тут и у человека сердце отказать может. Дал бы уже припить лучше. У кореша моего кот здоровенный, так он куб ширева с удовольствием вывозит, в молоке».

* * *

В нашей комнате пополнение — черный котенок по имени Каролина, сокращенно Ара. Она выглядит как точная копия Босяка, который тоже полюбил наведываться к нам в гости, потеснив даже Семёна. Месяцев через шесть можно будет заняться выведением новой породы «черная тюремная», надеюсь, что уже без моего участия.

Босяк в полной мере оправдывает свое имя: его любимые игрушки — железные шарики от подшипника, которые котенок с диким грохотом катает по полу. Мурчит, тягает железо, шатает режим, все как положено. Босяк прогнал непобедимого до сих пор Семена от своей кормушки, когда сбросил на него батарею пластиковых бутылок, неожиданно вспрыгнув на нее из укрытия.

Каролина ведет себя гораздо скромнее. Она недавно пришла из свободного мира и общество зеков и их котов для нее в диковинку. Прямо сейчас она играет с катушкой ниток и безостановочно мяукает. Лично я в свои первые дни в тюрьме предпочитал молчать.

* * *

В Березани, лагере строгого режима, существует негласный приказ, согласно которому каждый прапорщик, возвращаясь со смены, должен вынести с собой трех котов. Животных выпускают тут же, за забором зоны. Как правило, они быстро возвращаются домой. Если же чей-то любимец потеряется — прапорщика подстерегают неприятности, за хорошего кота зеки могут серьезно побить, уже бывали прецеденты.