Химия
Шрифт:
А зачем люди занимаются любовью? Ведь размножаться могла бы специальная прослойка производителей, в то время как остальные бы высвободили множество времени для полезной работы. Разделение труда в какой-то мере неизбежно, один и тот же человек не может знать и уметь сразу всё, более того, человек имеет право не хотеть знать и делать всё. Но если сделать это правилом и попытаться довести его до абсолюта — мы получим тоталитарную антиутопию. Есть некоторые базовые навыки, которые нужны каждому, есть занятия, которые нельзя просто так делегировать другому. Управление своей жизнью входит в их число.
Нет. Никакой элиты не существует, выделение этой прослойки (будь то элита финансовая или интеллектуальная) служит оправданию
Как раз тем, у кого действительно повышается сознательность, совершенно не хочется становиться элитой. Желание управлять, точно так же, как и желание подчиняться — признаки старого мышления, присущего сегодняшней социальной формации. Будет меняться общество — будут меняться ценности, будет меняться и мышление людей. Часто можно услышать, что «анархия» или «коммунизм» противоречат природе человека и поэтому останутся красивыми утопиями. Но дело в том, что сама по себе природа человека отнюдь не неизменна, она зависит от социума и развивается вместе с ним. В новом обществе не будет нужды в элитах, а значит, не будет и желания узурпировать власть.
Бабочка не ест листья не потому, что ей мешают внутренние моральные принципы или тем более какой-то внешний запрет. Она просто переросла эту стадию.
Разумеется, нужно начинать с себя. Но это не значит, что нужно ограничиваться собой. Личное совершенство недостижимо, вряд ли вам удастся достичь состояния святого или боддхисатвы в этой жизни. Изменение себя — это бесконечный процесс, и он наиболее эффективен, если вы одновременно с этим изменяете окружающий мир. Вспомните классический парадокс: «если дерево упало в лесу, и никто не слышал звука, то можно ли утверждать, что звук был?». Уходя в себя, вы рискуете стать таким деревом, ваше совершенство останется незамеченным и не оставит ни малейшего следа в этом мире.
Помогать другим, безусловно, хорошее дело. Вопрос в том, в чём выражается эта помощь. Вы можете накормить голодного, вы можете даже кормить его регулярно, но тогда ваших сил хватит, максимум, на двух-трёх голодных. И, в то же время, вы можете попробовать изменить мир так, чтобы голодные не голодали. Это более сложная, глобальная и утопическая задача. Но и более красивая. В то же время, маленькая локальная помощь тем, кто в ней нуждается, — это хорошо, она позволяет выработать чувство ответственности, дисциплинирует, помогает лучше понять, ради кого и против чего мы боремся.
Сегодня есть множество людей, отнюдь не голодных, которые успешно паразитируют на труде других. И речь не о получателях велфера, а о крупных капиталистах, получающих несоразмерные прибыли. Когда один человек, сидя в офисе, зарабатывает миллион долларов в месяц, а другой, ползая в шахте — пару сотен, нельзя сказать, что первый работает в 10000 раз лучше. Ещё есть армия, милиция, огромный чиновничий аппарат. Бояться иждивенцев не надо, те иждивенцы, которых мы кормим сейчас, куда более прожорливы, чем любые «голодные».
Паразитировать в обществе, в котором каждый несёт личную ответственность за всё, не получится. Это всё равно, что воровать у друзей или родственников: технически легко осуществимо,
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, нужно сперва попробовать понять, что такое преступление и какие причины понуждают к нему человека. Сторонники репрессивной системы любят говорить о том, что склонность к преступлению заключена в человеческой природе. Но выше мы уже писали о том, что никакой незыблемой человеческой природы не существует, и криминальная статистика подтвердит это: в Норвегии осужденных преступников на душу населения в десять раз меньше чем в России. Значит ли это, что норвежцы от природы более законопослушны? В десять раз? Или же дело в том, что у них более мягкие законы и бандиты уходят безнаказанными? Но тогда в Норвегии и других странах со схожим законодательством должно было бы быть засилие уличной преступности. Но это не так, там гораздо спокойнее, чем в той же России. Придётся признать, что количество преступлений прямо связано с репрессивностью самого общества. Чем большему насилию подвергается человек, тем больше насилия выплёскивает он наружу. Причём речь идёт не только о прямом насилии со стороны представителей власти: эксплуатация на работе, психологическое давление в семье, иррациональное подавление сексуальности из-за религиозных запретов, криминализация бедности и болезней (в том числе наркомании) — всё это также способствует появлению «преступников».
Чем более гармоничным будет общество, тем меньше в нём будет насилия.
За соблюдением порядка сможет следить самоорганизованная милиция, вооружённые горожане. Суды же будут заменены общими советами, по сути, расширенным судом присяжных. Преступлениями должны считаться только лишь преступления против личности, и в каждом отдельном случае совет будет подробно изучать причины и мотивы каждого поступка.
На случай военных действий, как и для других ситуаций, требующих быстрого и немедленного принятия решений, вполне допустимо назначение временных координаторов, которым временно делегируется право приказывать. При этом, в случае самодурства или злоупотребления властью такой координатор может быть отозван. Действительно, в военных условиях кто-то неизбежно получит временное право приказывать, только это право ему будет давать исключительно воля тех, кто исполняет приказы. В либертарном обществе, в котором люди привыкли участвовать в принятии всех важных решений, уровень сознательности достаточно высок, чтобы каждый рядовой потенциально мог исполнять роль генерала. Вопрос лидерства в случае войны и катастрофы решают не личные качества, не харизма, а исключительно навыки тактика и стратега, познания в военной теории и практике; сразу же после разрешения ситуации координатор слагает с себя полномочия.
Опасность «захвата власти» в обществе сознательных людей сведена к минимуму. В обществе, где каждый привык нести ответственность за принятие каждого решения, никто не будет исполнять приказы узурпатора.
На самом деле никакого «большинства», объединённого едиными интересами, не существует. Большинство (как и меньшинства) всякий раз придумывается, когда возникает необходимость столкнуть между собой различные группы людей. Причём часто их интересы совершенно не противоречат интересам друг друга. Даже если рабочие с разным цветом кожи вынуждены бороться за одно рабочее место, вина лежит на той системе, которая вынуждает их бороться друг против друга. Ещё более бессмысленным является противостояние «гетеросексуалов» и «сексуальных меньшинств» — эти предрассудки искусственно раздуваются, чтобы отвлечь людей от реальных проблем.