Химия

Володарский Александр

Под частной собственностью подразумевается собственность средств производства, с помощью которых эксплуататор присваивает продукты чужого труда. Никто не будет отбирать у вас вашу зубную щётку, ваш компьютер или автомобиль. А ситуация, когда один человек единолично владеет заводами, на которых работают другие люди — несправедлива. Средства производства должны принадлежать обществу, а продукция и услуги должны быть использованы для блага всех людей, а не собственника. От такого подхода выиграет не только абстрактный «коллектив», но и каждый отдельный человек.

Но, к примеру, на Западе капитализм, и там хороший уровень жизни. Зачем гнаться за утопией, если можно сделать у нас всё как в Европе? Проблема не в капитализме, а в его недостаточном развитии, в коррупции и отсутствии гражданского общества.

Даже в странах Запада сейчас намечается спад

уровня жизни, притом, что их экономическое благополучие во многом куплено ценой жестокой эксплуатации работников Индии, Китая и прочих азиатских и африканских государств. Сейчас уровень жизни во всём мире пусть очень медленно, но выравнивается, элиты «третьего мира» могут по уровню богатства поспорить с «первым», между низами ещё наблюдается существенный разрыв, но и он не вечен. Единственный способ для капиталистов сохранить и повысить прибыль — не переносить производство в другие страны, а попросту создавать «третий мир» у себя дома.

Сделать у нас всё как в Европе уже не получится. Во-первых, нам некого эксплуатировать, кроме своих же сограждан; во вторых, момент, когда был возможен экономический рост, уже упущен десятилетия назад. Сегодня глобальная экономика находится в перманентном кризисе, и он будет лишь усиливаться. Революция сейчас — это реальность, причём в «благополучной» Европе протестное движение развито гораздо сильнее, чем у нас.

Коммунизм уже пытались построить в СССР — всё закончилось кровью и репрессиями а впоследствии — властью номенклатуры.

В СССР пытались выстроить централизованный государственный социализм. По сути, государство приняло на себя роль собственника и эксплуататора. Многие называют политическую и экономическую систему СССР «государственным капитализмом». Мы не являемся её сторонниками и критикуем эту систему не меньше, чем существующий порядок вещей.

Мы не хотим централизованной власти. Все решения должны приниматься, начиная с низового уровня, в трудовых коллективах и общинах по месту проживания. Более сложные модели будут строиться по принципу снизу-вверх. При таком подходе станет невозможным формирование класса номенклатуры, профессиональных управленцев, имеющих привилегии по сравнению с остальным обществом. Вместо рынка или центрального планирования мы предлагаем модель партисипаторного социализма, то есть планирования децентрализованного, ориентированного на ресурсы и потребности.

Заводы, профсоюзы, классовая борьба… Как все это вписывается в жизнь современного постиндустриального общества, с его новыми «незаводскими» профессиями и сложными социальными связями?

Замечательно вписывается. Офисный работник — такой же точно пролетарий, как и индустриальный рабочий. Он точно так же не имеет средств производства. Можно возразить, что его средство производства — его ноутбук, но это не так. Средство производства — это вся корпорация, в которой он работает, с её внутренними и внешними связями, логистикой, департаментом маркетинга. Средства производства могут быть нематериальными, как и сам продукт, но они всё равно находятся в чьей-то собственности, и наёмный работник остаётся наёмным работником. Профсоюз и классовая борьба актуальны не только на заводах, но и в офисах, в том числе в офисах домашних и виртуальных. Разумеется, традиционные формы протеста могут и даже должны адаптироваться к новым условиям, к тем возможностям и тем ограничениям, которые принёс нам прогресс и информационное общество.

Как будут приниматься решения в вашем обществе? Как вообще может существовать общество без центральной власти?

На низовом уровне оптимальный способ принятия решений — консенсус. Под консенсусом иногда ошибочно подразумевают компромисс между разными точками зрения. Это не совсем так. Консенсус — осознанное принятие решения в общих интересах. Если возникает спор, он разрешается с помощью дискуссии, аргументов, логики. Такой же способ принятия решений желательно практиковать и на уровне профсоюзов. Внутри синдиката все преследуют общую цель, поэтому нет смысла во власти или доминировании, суть любого спора — не победить собеседника, а сформулировать правильную позицию, которая убедит всех. В больших масштабах эта схема может оказаться не эффективной, так как достижение консенсуса в сообществе с тысячами и сотнями тысяч участников может оказаться очень длительным процессом. Поэтому решения должны приниматься в небольших группах, каждая из которых потом присылает своего представителя на общее собрание. Представитель при этом не наделяется властью, он просто ретранслирует мнение своих товарищей и может быть

отозван, если действует против их воли. Это называется «императивным мандатом». Принципиальное отличие прямой демократии от парламентской заключается не в отсутствии представителей (без них не обойтись), а в том, что представители народа не наделяются властью над ним, они просто передают дальше мнение людей, которые их выдвинули. Власть не должна быть чем-то отчуждённым от общества, все люди сами являются властью. Это предполагает большую свободу, но в то же время несоизмеримо большую ответственность.

А что делать, если я не согласен с решением подавляющего большинства и меня нельзя переубедить?

Есть два варианта. Можно просто не участвовать в реализации этого решения: если оно кажется вам неверным, никто не в праве вас заставить действовать против своей воли. Если решение противоречит вашим принципам настолько, что вы не можете далее отождествлять себя с организацией — вы всегда можете уйти.

Каким вы видите образование в будущем новом мире?

В первую очередь, образование должно перестать быть коммерческим. Сейчас оно является, в своём роде, товаром, и его первоочередная цель — сделать из человека товар, который хорошо продаётся на рынке труда. Настоящая же цель образования — это развитие человека, научный прогресс и творческий поиск. Поэтому университет должен быть не фабрикой по штамповке одинаковых специалистов, а местом, где люди получают возможность развиваться. Как только образование перестанет быть услугой, которую можно выразить в денежном эквиваленте, а станет творческим процессом, в котором отсутствует грань между учителем и учеником, исчезнет проблема нерадивых и ленивых студентов. Зачем изучать какую-либо специальность против своей воли, если к этому нет финансового принуждения? Но образование изменится тогда, когда изменится само понятие труда, и отношение к труду: из навязанной необходимости он должен стать почётным хобби.

Рекомендуем для прочтения повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» — примерно так должен выглядеть университет будущего.

Но ресурсов не хватит на всех, конкуренция неизбежна.

Хватит. Голод и нищета обусловлены лишь неравномерным и несправедливым распределением ресурсов, а не их нехваткой. Огромное количество товаров уничтожается впустую по причине того, что они просто не доходят до своего покупателя. Разумное планирование и кооперация людей гораздо эффективнее и справедливее, чем конкуренция. Правильнее и честнее отдать кусок хлеба голодному, чем выбросить его в мусор. Это же правило действует и в глобальном масштабе.

Какая роль университетов и студенческих организаций в построении будущего общества?

Студенты — это молодёжь. У них есть силы, энтузиазм, смелость, они ещё не устали, не разочаровались, не обросли долгами и обязательствами. К тому же это образованная молодёжь, которая открыта к познанию нового и способна мыслить критически. Но самое главное, любой студент — это почти всегда будущий наёмный работник. Окончание ВУЗа не подразумевает окончание борьбы: вчерашний активист студенческого профсоюза должен организовать профсоюз у себя в офисе, в редакции или на заводе, а опыт активизма, полученный в молодости, может стать определяющим на протяжении всей жизни. Университеты — кузница революционных кадров, именно поэтому работа с ними должна быть одним из важных направлений для современного синдикалистского движения. При этом важно, чтобы студенческое движение не воспринимало себя как некое сословие, интересы которого обособлены от интересов остального общества. Студенческий активист, который перестаёт быть активистом после окончания университета, мало интересен, равно как и «профессиональный» студенческий активист, остающийся в этой сфере спустя годы после окончания ВУЗа.

Можно ли сотрудничать с политиками, стремящимися во власть? У нас ведь могут быть совпадающие тактические цели.

Этого не стоит делать. И не только потому, что это нарушает какие-то принципы, как уже говорилось выше, синдикализм — это не догма, а живая изменяющаяся система. Политики, стремящиеся во власть, не могут быть искренними союзниками тех, кто желает уничтожения любой власти. Кто-то неизбежно будет вынужден лгать и предавать — мы или они. Если предадут нас (что более вероятно — у профессиональных политиков в этом плане гораздо больше опыта) — получится, что мы помогали нашим противникам в достижении их целей, жертвуя при этом своей репутацией. Если предадим мы — это вынудит нас переступить через те принципы, ради которых мы и начинали свою деятельность.