Хирурги
Шрифт:
Сеня умолк. Но Ольше было мало.
– Что же заставило вас вмешаться?
Сеня, не отрываясь, глядел на дорогу. Миновали Половинки - до Николаева оставалось минут десять езды.
– Погибло два наших агента. В Коблево. Двенадцать дней назад. Как раз когда "сторож" находился в тени вашего метеоспутника, в течение всего полутора минут.
– Завгородний?
– Не лично, конечно. Но, похоже, он за этим стоит.
– А кто он? Тоже ваш? Из созвездия?
Сеня снова глянул на нее с уважением.
– Догадалась?
– Значит, Завгородний не землянин?
– Наверное. Хотя, может и землянин. Его могли завербовать.
– А почему вы решили, что он имеет отношение к смерти ваших агентов?
Сеня покосился на Енота.
– У одного из них сработал аварийный прибор для фиксации изображений. Вроде фотоаппарата, только миниатюрный. На последнем снимке Завгородний и один из его громил. За секунду до смерти.
Сеня тяжело вздохнул.
– Он был соотечественником Енота. Они готовились в одном центре...
Некоторое время слышался только шелест покрышек по асфальту, сильно сдобренному гудроном.
"Почему они мне все это рассказывают?
– подумала Ольша и сама же себе ответила: - А чего им бояться? Мне и стукнуть-то некуда. Але, это управа безпеки? Тринадцатый отдел по борьбе с нечистой силой? У меня тут инопланетяне-разведчики. Люди - две штуки и колония кристаллических микроорганизмов - одна штука...
Заикнешься ведь - в психушку упекут. Мне даже Ритка, лучшая подруга и та не поверит. Отец - не поверит. Не тащить же с собой Паху с винчестером в качестве доказательства?"
Прерывая ее мысли замигал тревожный красный огонек на пульте. Сама-собой выскочила короткая трубочка антенны и зазвучала незнакомая речь. Сеня ответил на том же языке. Наверное, это был его родной язык. Ольша никогда не слышала ничего подобного.
Уже через минуту Сеня, не прекращая слушать, свернул с трассы и поехал пыльным проселком вдоль куцей полоски не то высокого кустарника, не то деревьев-недорослей.
Голос не умолкал ни на секунду; было в нем что-то от скороговорки темпераментного футбольного комментатора-итальянца. Непременно итальянца никто так не захлебывается, не глотает окончаний и не тараторит, пытаясь спрессовать информацию, как горячие жители Апеннинского сапога.
Вскоре Сеня остановил машину. Антенна втянулась в приборную доску, голос умолк. Енот распахнул дверцу, выбрался и немедленно полез в багажник. Паха помогал ему доставать содержимое - несколько небольших чемоданчиков, два ящика вина да Ольшину сумку. Сеня опустошал бардачок.
–
– спросила Ольша на всякий случай.
Сеня выгреб стопку тысячегривных банкнот толщиной с кирпич, в карман даже не лезла. Еще две таких же он отдал Еноту.
– Ищут нас, - просветил он.
– Полиция, отдел по борьбе с терроризмом. Машину срисовали, надо сменить.
"Ага, - догадалась Ольша.
– Эту бросят, а на шоссе кого-нибудь тормознут. Убить не убьют, наверное, но оставят посреди дороги с разинутыми ртами, это точно."
Но, поразмыслив, решила: нет. Не станут они этого делать. Нельзя, добытая таким образом машина очень быстро станет "горячей", ибо пострадавшие немедленно сообщат в полицию. А Сене энд компани подобная реклама ни к чему. Как они умудрятся выкрутиться Ольша даже не представляла.
Тем временем Енот с Пахой отнесли немногочисленные пожитки метров на двадцать в сторону.
– Пошли, - сказал Сеня. В руках его чернел предмет, напоминавший пульт дистанционки от видика.
Отошли к вещам; Паха уселся на ящики, Енот, скрестив руки на груди, приготовился наблюдать. Сеня открыл капот, покопался внутри и извлек черный плоский ящичек размером с дипломат. На верхней его плоскости красноречиво скалился череп с костями.
Сеня присоединился к остальным, бережно водрузив ящичек на чемоданы. Ольша нервно переминалась с ноги на ногу. Наконец на машину был направлен пульт и надавлена одна из кнопок. Сначала ничего не менялось. Потом послышался негромкий хруст и корпус "Северного ветра" стал медленно сминаться, словно его со всех сторон сдавливал гигантский пресс. Металл обшивки пошел складками, машина сворачивалась в ком, в округлый морщинистый ком, быстро уменьшаясь в размерах, словно проваливалась внутрь себя. Последними скукожились покрышки колес.
Минут через десять все было кончено: вместо машины на укатанной дороге покоился изъеденный каньонами извилистых впадинок шарик, похожий на грецкий орех, только покрупнее. Раза в два. Пульт тихонько пискнул и высветил неяркий в свете дня красный огонек. Спустя какое-то время пульт пискнул вторично и огонек изменил цвет на зеленый.
Енот немедленно подобрал шарик и присел у одного из чемоданов. Ольша вытянула шею, вглядываясь: в чемодане в специальных нишах таких шариков насчитывалось больше десятка.
– Что возьмем?
– спросил Енот, оглянувшись на Бисмарка.
– Ммм... "Оксо", пожалуй.
Енот вынул другой шарик, неотличимый от прежнего и отнес его на дорогу, закрыв предварительно чемодан.
Все повторилось в обратном порядке: шарик распух и превратился в новенький, сверкающий лаком автомобиль. Другой модели. Цвета мокрый асфальт.
Писк, красный огонек.
Ольша завороженно шагнула к этому четырехколесному диву.
– Куда!
– схватил ее за локти Енот.
– Спятила, что ли? Там же излучение!