Хищник

Корнуэлл Патрисия

– Но мне сказали, что ее машина была на месте. «Ауди».

– Нет, ее машины не было. Это моя «ауди». Очевидно, кто-то видел ее, когда я приезжал в магазин. У мамы был «шевроле-блейзер». Она возила на нем товары. Вы же знаете, как свидетели все перевирают. Я весь день звонил в полицию, а потом приехал в магазин. Но там не было ни мамы, ни сестры. Мамина машина и сумка исчезли.

– А по вашему сообщению кто-нибудь вообще приходил туда в тот день?

– Магазин был открыт. Таблички «Закрыто» на двери не висело.

–

Что-нибудь пропало?

– Да вроде ничего. Во всяком случае, ничего значительного. Правда, в кассе было пусто, но это еще ничего не значит. Она не оставляла там деньги на ночь. Должно быть, что-то произошло, если вам вдруг срочно понадобилась ее ДНК?

– Я вам потом расскажу. Возможно, мы напали на след.

– Вы не можете мне сказать?

– Обещаю, что вы все узнаете. Что вы подумали, когда не застали их в магазине?

– По правде говоря, я решил, что они просто укатили куда глаза глядят.

– Почему вы так подумали?

– У нас в семье была куча проблем. Финансовые взлеты и падения. Проблемы личного характера. У отца была фирма, занимавшаяся ландшафтным дизайном. Очень успешный бизнес.

– В Палм-Бич?

– Там был главный офис. Но у него были теплицы и питомники и в других местах. В середине восьмидесятых его разорила цитрусовая гниль. Все его деревья срубили, и он был вынужден распустить почти весь персонал. В общем, дело шло к банкротству. Мама очень переживала. Но отец сумел встать на ноги, и его дела пошли даже лучше, чем раньше. Однако мама так и не оправилась. Не знаю, зачем я все это вам рассказываю.

– Фред, я пытаюсь вам помочь. Но я не смогу этого сделать, если вы что-то скроете от меня.

– Тогда, вероятно, надо начать с того времени, когда Хелен было двенадцать. Я учился на первом курсе колледжа, а Хелен отправили к маминому брату и его жене. Она прожила там около полугода.

– А зачем ее туда отправили?

– Бедная девочка. Она была такой красивой и талантливой. В шестнадцать уже поступила в Гарвардский университет. Правда, проучилась там только один семестр, а потом у нее случился нервный срыв, и она вернулась домой.

– Когда это произошло?

– В последнюю осень перед их с мамой исчезновением. Она продержалась в университете только до ноября.

– Значит, она вернулась за восемь месяцев до исчезновения?

– Да. У Хелен была плохая наследственность. – Он замолчал, словно не решаясь рассказывать дальше. – Ну ладно. Моя мать страдала психическим расстройством. Ее одержимость Рождеством – лишь одно из проявлений больной психики. У нее постоянно были припадки. Но совсем плохо ей стало, когда Хелен исполнилось двенадцать. Мама начала совершать странные поступки.

– Она лечилась у психиатра?

– У самого лучшего. Денег мы не жалели. Возили ее к этой знаменитости, доктору Селф. Она тогда жила в Палм-Бич. Доктор порекомендовала

положить ее в больницу. Вот почему Хелен отправили к дяде. Отец был очень занят и не мог заниматься дочкой. Обе они вернулись домой не вполне нормальными.

– А Хелен посещала психиатра?

– В то время еще нет. Просто была какой-то странной. Не такой больной, как мама, а так, немного не в себе. Она прекрасно училась в школе, поступила в Гарвард, а потом произошел этот срыв. Ее нашли в вестибюле одного похоронного бюро. Она не помнила, кто она такая и как там очутилась. Ко всем прочим несчастьям, умер отец. Мама совсем обезумела, куда-то уезжала по выходным, скрывала от меня, где бывает, хитрила и обманывала. Это было ужасно.

– Значит, полиция решила, что, будучи не вполне нормальной, она просто сбежала вместе с Хелен?

– Я и сам так думал. Даже сейчас мне кажется, что мама с Хелен живут где-то в другом городе.

– А как умер ваш отец?

– Он упал с лестницы в библиотеке. У нас в Палм-Бич был трехэтажный дом, весь отделанный мрамором.

– Он был дома один, когда это случилось?

– Хелен нашла его на площадке второго этажа.

– Кроме нее, в доме кто-нибудь был?

– Кажется, ее приятель. Я его не видел.

– Когда это произошло?

– За пару месяцев до того, как они с мамой пропали. Хелен было семнадцать, но выглядела она совсем взрослой. Честно говоря, после возвращения из Гарварда она стала совсем неуправляемой. Возможно, это была реакция на общение с моим дядей и родней по отцовской линии. Все они были очень религиозными людьми, занимавшими высокое положение в своих церквях. Священники, учителя воскресных школ, которые всегда стремились наставлять людей. Слова не вымолвят, не помянув Христа.

– А вы были знакомы с ее поклонниками?

– Нет. Она постоянно где-то пропадала, по нескольку дней не появлялась дома. Все время создавала проблемы. Я старался как можно больше времени проводить вне дома. Мамина одержимость Рождеством выглядела просто насмешкой. На самом деле у нас в доме никогда не было праздников. Обстановка была просто ужасной. – Фред поднялся из-за стола. – Не возражаете, если я выпью пива?

– Пожалуйста.

Взяв бутылку «Микелоба», он отвинтил крышку, захлопнул холодильник и снова сел за стол.

– А вашу сестру когда-нибудь клали в больницу? – спросила Люси.

– Да, в ту самую, где лечилась мама. Через месяц после того, как она вернулась из Гарварда. Я называю ее Маклейновским семейным клубом.

– Маклейновская больница в Массачусетсе?

– Да. А почему вы не записываете? Разве можно упомнить все, что я вам тут наговорил?

Люси покрутила ручку, которую держала в руках. В кармане у нее работал включенный магнитофон.

– Нам нужны образцы ДНК вашей матери и сестры, – сказала она.