Хищник
Шрифт:
Но ему никто не поверил, даже Крис.
— Это дело может иметь для Дункана серьёзные последствия, — сказал Эрик.
— Знаю, — пробормотал Дункан. — И я этого заслуживаю.
— А я так не думаю, — сказал Эрик. — Во-первых, тебя спровоцировали, во-вторых, ты же не хотел на самом деле его убивать.
— Говорю же, это была моя вина! — воскликнула Ленка. — Я и полицейским так скажу.
Крис сразу понял, куда клонит Эрик.
— Думаю, никто из нас не хочет садиться в тюрьму, — осторожно сказал он. — Мы все знаем, что произошёл несчастный случай. Чтобы никого из нас не привлекли, достаточно сказать,
— Но это же я его ударил, — сказал Дункан.
— Ты об этом знаешь, и я об этом знаю, — произнёс Крис. — Но мы знаем также, что убивать его ты не хотел. И потом, тебя же спровоцировали, неважно по какой причине. Но если ты расскажешь полицейским правду, тебя арестуют. За убийство, между прочим!
— Думаю, если правда всплывёт, ему могут предъявить обвинение в убийстве второй степени, — сказал Эрик.
— Не могу поверить, что вы все такие чёрствые люди! — вскричал Дункан. — Неужели вы не понимаете, что Алекс погиб! Вы только вдумайтесь в это — Алекс погиб!
Ленка перестала плакать и промокнула платком глаза. Потом она придвинулась ближе к Дункану.
— Возможно, Алекс ещё жив. Кроме того, неужели ты не понимаешь, что Крис и Эрик правы? Ведь это может разрушить всю твою жизнь. — Ленка взяла его за руку. — Если честно, мне бы тоже не хотелось выступать по этому делу свидетелем или ответчиком.
Они замолчали, сгрудившись ещё теснее.
Первым заговорил Эрик:
— Итак, что вы скажете? Мы должны все решить быстро — буквально за две минуты. Крис?
— Я скажу, что это был несчастный случай. Алекс находился на носу, пошёл в каюту за пивом, поскользнулся и упал за борт.
— Я скажу то же самое.
— Дункан? Не забывай, речь идёт о твоей жизни!
Дункан прикусил губу и мотнул головой.
— О'кей.
— Йен?
Йен всё ещё находился в трансе. Он ничего не сказал и, как прежде, продолжал смотреть вдаль.
— Так не годится. Если мы хотим втюхать полицейским эту историю, мы все должны говорить одно и то же.
Йен перевёл взгляд на Эрика. Крис вдруг подумал, что Йен — парень удивительно эгоистичный. Не факт, что он захочет врать полиции, чтобы выгородить Дункана. Все в молчании смотрели на Йена, у которого на лице отражалась мучительная работа мысли. Но и он, помучив их с минуту, кивнул головой и сказал:
— Согласен.
— В таком случае решено. Мы придерживаемся этой версии.
— Нет, не придерживаемся, — подала голос Меган.
Эрик повернулся и с удивлением на неё посмотрел.
— Ты с нами не согласна, Меган?
— Да, не согласна. Мы должны сказать полиции правду.
— Но ведь ты не думаешь, что Дункан ударил Алекса, желая его убить?
— Нет, я так не думаю. Но решать такие вопросы не в моей компетенции. Это дело полиции.
Яхта уже подходила к деревянному причалу Устричной бухты. Они видели ярко полыхавшие мигалки дожидавшихся их на берегу автомобилей.
— Я знаю, что ты терпеть не можешь ложь, — мягко сказал Эрик. — И заставить тебя лгать я не могу. Но ведь я прошу об одолжении, поскольку речь идёт о моём друге.
Теперь уже взгляды всех стоявших на мостике людей упёрлись в Меган. Крис давно для себя решил, что падение за борт Алекса лучше всего представить как несчастный случай. Ему не хотелось врать полицейским, но сказать правду
Эрик гипнотизировал взглядом Меган до тех пор, пока она не отвела глаза и не кивнула:
— Ладно. Считай, что я в деле. Только я ничего придумывать не стану. Скажу, что ничего не видела — и все тут.
— Это меня устраивает, — сказал Эрик. — Ну а теперь позволь мне стать к штурвалу. Надо же ввести яхту в док.
Первый удар поразил Алекса в подбородок. Второй что-то повредил у него в мозгу — то, что отвечало за функционирование вестибулярного аппарата и сохранение равновесия. У него подкосились ноги, а в следующее мгновение он ощутил, как его бросило спиной на фальшборт. Он попытался было ухватиться за ограждение, одновременно делая отчаянный нырок головой вперёд, к каюте, но то ли потому, что был сильно пьян, то ли потому, что лодка легла бортом на волну, у него ничего не получилось. Он почувствовал, как его тело перевалилось через борт и соскользнуло в воду.
Вода оказалась очень холодной, и у него на секунду перехватило дыхание. Было темно, а его одежда, которая намокла и стала как свинцовая, тянула его ко дну. Поначалу он даже не мог понять, где верх и где низ, и в панике замолотил по воде руками и ногами. Рта он, однако, не открывал и нахлебаться морской воды не успел. Потом ему удалось вынырнуть на поверхность, и он глубоко, со всхлипом, втянул в себя прохладный воздух залива. Солёная морская вода жгла ему гортань и бронхи, и он закашлялся. Однако прежде чем его накрыла с головой новая волна, ему удалось ещё раз глотнуть воздуха.
Поначалу Алексу удавалось держаться на поверхности, лишь отчаянно колотя по воде руками и ногами и расходуя на это все свои силы. Вытянув шею и оглядевшись, он увидел ярко освещённый мостик яхты, которая полным ходом шла к берегу, все больше от него отдаляясь. Он попытался вскинуть вверх руки, чтобы привлечь внимание тех, кто находился на мостике, но лишь ещё больше наглотался солёной воды.
Он попал в беду и знал это. Плавал он плохо, к тому же был изрядно пьян. Но он не хотел умирать. У него было столько жизненных планов, что он просто не имел права сдаваться. Он должен был выжить — любой ценой!
Алекс собрался, сконцентрировав все свои силы на необходимости спастись, и медленно поплыл в том направлении, куда уходила яхта. Теперь он уже расходовал свои силы куда экономнее, чем прежде, и его движения сделались более размеренными и слаженными. Его главной задачей было остаться на плаву, поэтому ни скорость, с какой он передвигался, ни направление, в котором он двигался, не имели большого значения. Его должны найти и найдут — Алекс видел, как яхта стала делать поворот, и это внушило ему дополнительную уверенность в том, что он будет спасён.