Хищник

Ридпат Майкл

У Криса было такое ощущение, что его раздавили, как червяка. Как ни странно, мысль о том, что здесь с ним когда-нибудь поступят именно таким образом, преследовала его с тех пор, как он поступил в «Блумфилд Вайс». Впрочем, он и сам приложил руку к своему увольнению, согласившись на требование Херби Экслера придержать неликвидные бумаги, несмотря на сложившееся на рынке положение. Разумеется, он не пытался вводить в заблуждение руководство, но так говорил Херби, которому руководство верило безоговорочно. Херби был тёртый калач, и если бы ему понадобился компромат на Криса, он

бы его сфабриковал. К тому же членам правления было выгодно поверить Херби, а не Крису, поскольку от этого зависела их будущность. Неожиданно Крис пришёл к выводу, что не создан для карьеры банкира, а «Блумфилд Вайс» — чуждое ему место. Крис затравленно оглянулся, взял предложенную Бибби ручку, вздохнул и подписал обязательство.

«Блумфилд Вайс» так и не признал, что понёс убытки в шестьсот миллионов долларов. Зато увольнение Криса было обставлено с помпой. О нём писала вся британская пресса. Журналисты хотели взять у него интервью, телефон у него дома не замолкал, а стоило ему выйти на улицу, как какие-то типы принимались его фотографировать. Крис, однако, придерживался условий подписанного им соглашения и в разговоры ни с кем не вступал. Тем не менее, сам того не желая, он стал знаменитостью. Он был знаменит как человек, ухитрившийся принести своему банку убытки на полмиллиарда долларов, о чём косвенно свидетельствовало его увольнение.

Через некоторое время после увольнения Криса рынок выправился, продажи снова пошли в гору, и некоторые люди сделали на торговле ценными бумагами состояния. Крис тоже решил чем-нибудь заняться. Навестил всех своих деловых знакомых, предлагая им свои услуги в качестве агента. Безрезультатно. Он был никому не интересен и никому не нужен. Короче говоря, работу он так и не получил. Возможно, ещё и потому, что не слишком старался. Как уже было сказано, в системе инвестиционного банковского дела работать он больше не хотел.

Но прошло несколько месяцев, появилась Ленка и вывела его из состояния депрессии. Вместе они основали фонд «Карпаты», и до последнего времени дела у них шли хорошо. Но вот Ленку убили, и давно забытый конфликт с «Блумфилд Вайсом» снова всплыл на поверхность.

Крис решил, что не позволит призракам прошлого уничтожить его, выбить у него из-под ног почву. Он обязан воспротивиться этому и выстоять — если не ради себя, то хотя бы ради Ленки, ради её памяти, ради их общего дела.

Крис расправил плечи и широким шагом двинулся по Харли-стрит в направлении офиса. Он сделает всё, что в его силах, чтобы отговорить Руди от его намерения отозвать средства из фонда. Ну а если у него это не получится, он придумает что-нибудь ещё, вывернется как-нибудь. Найдёт другое решение, чтобы сохранить фонд «Карпаты».

Вернувшись в офис, он включил компьютер, вывел данные о последних сделках и стал размышлять о возможностях фонда «Карпаты» — о том, в частности, как ему выжить в неблагоприятных условиях. В случае, если один из инвесторов отзовёт свои средства, у него есть два пути. Во-первых, на место прежнего инвестора можно привлечь нового, а во-вторых, если такой инвестор не найдётся, можно продать часть ценных бумаг из собственности фонда и выплатить требуемую

сумму. Найти нового инвестора без Ленки с её общительным характером и обширными деловыми связями будет нелегко. Вряд ли незнакомый человек решится доверить Крису сумму в десять миллионов, зная, что один из директоров фирмы убит при невыясненных обстоятельствах.

Стало быть, ему необходимо продать кое-какие ценные бумаги. Но вот какие? Бумаг у Криса хватало. На их приобретение ушли не только взятые у инвесторов средства, но и деньги, полученные по различным займам. У Криса имелись государственные кредитные обязательства Чехии, Польши, Эстонии, Венгрии, Словении и других стран. Госбумагами в фонде «Карпаты» занимался в основном Крис. Ленка считала его специалистом в этой области и позволяла ему покупать и продавать их, действуя по собственному усмотрению.

Отставка очередного российского премьер-министра и связанный с этим скандал основательно изменили расклад в этой сфере фондового рынка. Крис тем не менее был убеждён, что купленные им бумаги стоят вложенных в них средств. Помимо госбумаг, у него имелись бумаги всевозможных предприятий Восточной Европы, которые они с Ленкой условно называли мусором. Крупнейший пакет, имевшийся в распоряжении Криса, принадлежал фирме «Эврика телеком». Эти бумаги за несколько дней до своей смерти купила Ленка. И они, если верить нынешним сводкам, постоянно падали в цене, что вызывало у Криса особенное беспокойство.

Он решил, что прежде всего следует избавиться именно от этого пакета. Хотя бы от части его. Если Руди согласится подождать с отзывом своих средств, вырученные от продажи бумаг «Эврики телеком» деньги можно будет пустить на приобретение ценных бумаг других фирм и предприятий — более, на взгляд Криса, перспективных и надёжных, чем «Эврики».

Крис позвонил Йену.

— Как обстоят дела с бумагами «Эврики телеком»? — сразу спросил он, не желая ходить вокруг да около и тратить время на бессмысленные светские разговоры.

— Мы оцениваем их примерно в девяносто пять, — сказал Йен.

— Девяносто пять! Но Ленка на прошлой неделе заплатила тебе по сто за штуку!

— Было дело, — сказал со смущением в голосе Йен. — Но после отставки российского премьер-министра ситуация на рынке мгновенно изменилась. В понедельник мы получили с мест последние сведения по продажам, и они выглядят… хм… весьма удручающе.

— И это через неделю после того, как фирма выбросила свои ценные бумаги на рынок! — воскликнул Крис. — Невольно возникает вопрос, не было ли это задумано с самого начала?

— Нас это шокировало не меньше твоего, — сказал Йен. — Вот почему мы стараемся побыстрее сбыть их с рук, а это, разумеется, сказывается на цене.

Всё, что сказал Йен, Крис истолковал так: «Блумфилд Вайс» готов купить принадлежащие ему бумаги, но по девяносто пять. Это означало потерю в пять процентов. Другими словами, за ту часть бумаг, которые на прошлой неделе обошлись Ленке в десять миллионов евро, Крис получил бы теперь только девять с половиной миллионов. Неприятно, конечно, но Крис решил, что убыток в полмиллиона — не такая уж страшная потеря.