Хит
Шрифт:
Откуда им знать? ОТКУДА ИМ ЗНАТЬ?
Сознание снова показывало Кристу и его мать, которая больше уже никогда не встанет с постели, не покормит его завтраком, не поможет ему одеться. Его мать, которая была и которой уже никогда не будет. Дрожь, дрожь, дрожь. Для него мать ушла навсегда. Это было плохо, очень плохо, и больше никогда не будет по-прежнему.
Откуда им знать, что для него лучше?
ОТКУДА ИМ ЗНАТЬ?
Все равно уже никогда не будет так, как прежде.
ГЛАВА 7
В час сорок дня пятницы Симон Астон нервно прохаживался возле
Симон был в панике.
Ну, давай же, мерзавец, сними свою треклятую трубку.
В портфеле Симона лежали двадцать тысяч долларов и кое-какая мелочь. Все наличными. Свои пятнадцать тысяч он уже успел отложить. Если бы Уорвик объявился, то получил бы двадцать кусков, и, может, это отбило бы у него охоту своевольничать, заставляя Симона жалеть о том, что он его когда-то нанял.
Симон ходил взад-вперед по тротуару. Он снова набрал номер Уорвика.
Возьми трубку, возьми трубку.
— Алло.
— Уорвик, наконец-то, — с облегчением выдохнул он. — Это я, Симон.
— Принес?
Симон улыбнулся и постарался придать своему голосу как можно больше дружелюбия.
— У меня с собой куча наличности, приятель. Я в «Равеси», как мы и договаривались. Подходи, поболтаем.
— У тебя весь миллион?
Симон заколебался.
— Нам с тобой не о чем болтать, если у тебя нет денег, — заявил Уорвик.
У Симона перехватило дыхание. Он облизал вмиг пересохшие губы:
— Послушай, старик, приходи. У меня полно наличных для тебя. Мы договоримся.
Уорвик выждал паузу:
— Я знаю, чего это стоит. Если ты не можешь достать столько, сколько я хочу, мне придется обратиться к старику…
— Нет, не надо, не надо, — в отчаянии взмолился Симон.
О, черт… Неужели он посмеет..?
— Нет, дружище, не делай этого. Приходи, поговорим…
Связь оборвалась.
ГЛАВА 8
Макейди поднималась по эскалатору на верхний этаж торгового центра «Бонди Джанкшн», закинув рюкзак и кожаную куртку на плечо и держа под мышкой папку с информацией. По крайней мере, здесь, в молле, ее мотоциклетный наряд вызывал, скорее, любопытство или восхищение, но никак не подозрение. Какой-то тинейджер с пирсингом на лице одобрительно кивнул ей. Как и Мак, он был одет в кожаные брюки. Она игриво подмигнула парнишке в ответ, проходя мимо и слегка задев его своим шлемом.
На традиционный поздний ланч с Лулу Мак пришла на пару минут раньше. Ресторанчик, который они с подругой облюбовали для своих встреч, находился на самом верхнем этаже торгового комплекса. Здесь не предлагали пещерный фаст-фуд, который Мак могла проглотить только с похмелья. Напротив, это было стильное новое помещение, с множеством окон и панорамным видом, с горами свежей еды и хорошим суши-баром — в общем, своеобразный островок здорового питания наподобие тех, куда она частенько захаживала в Ванкувере, пока училась в университете. В этом заведении, пестревшем ярлычками органических продуктов, можно было также отведать и теплого вкуснейшего шоколада, который так любили подруги. Шоколад лился из автоматического фонтана роскошной струей, наполняя стаканчики шоколадоголиков.
Пока Мак рылась в справочниках в поисках информации, которую при желании и умении мог извлечь каждый, Мэриан с удивительной легкостью собрала для нее ценные статистические данные, воспользовавшись услугами своих информаторов из многочисленных правительственных департаментов, которых она успела прикормить за долгие годы своей сыскной деятельности. И двух-трех телефонных звонков ей хватило для того, чтобы получить криминальное досье подозреваемого, пусть даже и несовершеннолетнего, так что Мак не пришлось задействовать свои драгоценные контакты в полиции. Мак даже слегка устыдилась своей недавней вспышки обиды на Мэриан. Мак многому предстояло научиться, и она это понимала.
Мак раскрыла папку с личным делом подозреваемого и начала читать: Тобиас Александр Мерфи.
Тобиасу было всего шестнадцать лет. Родился в Сиднее. Его мать недавно умерла, отец давно был женат вторым браком. Мак не осмелилась поинтересоваться у Мэриан, как ей удалось получить информацию на несовершеннолетнего, ведь она считалась строго секретной. Закон не позволял разглашать сведения о подростках, совершивших одно или два правонарушения, чтобы ошибки юности не портили им взрослую жизнь. Полиция была откровенна с клиентом Мак, мистером Грубелааром, насчет личности подозреваемого. Юный Тобиас действительно имел неприятности с законом: мелкие кражи, хранение наркотиков и бродяжничество. Впрочем, как она отметила, до сих пор ему не инкриминировалось ничего серьезного.
Убийство — это куда серьезнее бродяжничества.
Согласно бумагам, Тобиас представлялся типичным трудным подростком. Не классическим подозреваемым в убийстве, а непредсказуемым юношей с неустойчивой психикой. Его выгоняли из школ за хулиганское поведение, а попытки привлечь его к участию в молодежных воспитательных программах не увенчались успехом. Последнее время он явно не имел своего угла, что, собственно, и объясняло отсутствие его имени в телефонном справочнике. Мак подозревала, что он совершил гораздо больше краж, чем это зарегистрировано в полицейских протоколах. А как еще мог он выжить на улице, которая и служила ему домом?
Впрочем, как догадывалась Мак, неприятности с законом были не единственным, что могло заинтересовать ее клиента. Тобиас был помещен в свой первый приют четырехлетним малышом, а с четырех до четырнадцати лет побывал в девяти разных приютах. В девяти.Выходит, почти каждый год его переводили в новый приют. При этом оба его биологических родителя были живы, пока два года назад не скончалась мать. Почему никто из родственников не взял на себя заботу о мальчике? Почему Тобиаса бесконечно передавали с рук на руки, или же он так ненавидел своих попечителей, что постоянно сбегал от них?