Хит
Шрифт:
Симону было странно видеть Джека Каванага таким, как сейчас. Он видел отца Дэмиана вживую так же часто, как на страницах газет или на обложках деловых журналов. При этом Джек Каванаг чаще всего выглядел улыбающимся. Но сейчас на лице его не было и тени улыбки. Оба — и Каванаг, и Уайт — смотрели на Симона и ждали, пока он заговорит, но Симон не знал, каких слов от него ждут.
— Сэр, я могу быть откровенным? — начал Симон своим самым обезоруживающим тоном. Он сделал жест рукой. — Я…
— Да уж, пожалуйста, — резко прервал его Каванаг. — Иначе ты никогда больше не подойдешь к моему сыну.
Симон опешил. Что это, реальная угроза? Неужели Джек собирается навсегда отобрать у него Дэмиана?
— Да, сэр, — снова начал Симон. — Мм… позвольте прежде поблагодарить вас за честь, которую вы оказали мне, пригласив сюда для разговора. Я сожалею только о том, что повод для этого оказался вовсе не радостным.
Мистер Каванаг прищурился.
— Кончай трепаться, — заявил он. — Расскажи нам о том человеке, который пытался меня шантажировать.
Симон заставил себя собраться. События разворачивались слишком стремительно. После того как Уорвик повесил трубку, он так и не перезвонил и сам не подходил к телефону. Дэмиан как огня боялся своего отца.
— Кто он? — потребовал ответа Каванаг.
Симон заколебался:
— Поверьте, я даже не представляю, кто мог звонить вам, сэр. Не знаю, почему вы думаете, будто я как-то с этим связан, но я уверен, мы докопаемся до сути.
Джек подался вперед. Он всегда держался спокойно и непринужденно, несмотря на свое положение в обществе и исключительное влияние. Он высоко ценил профессионализм, но еще выше ставил честность и дружбу. Раз в году он вывозил своих служащих на яхте на пикник в открытое море. Не скупился на бонусы. Интересовался семейной жизнью своих подчиненных, их здоровьем и благополучием. Но сейчас в нем не было и намека на «своего парня». Симону открывалась другая сторона могучей личности Джека Каванага. Это была та самая — темная, безжалостная — сторона, на которую не раз намекали журналисты. Джек Каванаг не терпел, когда угрожали ему или его семье.
— Не трахай мне мозги, Симон, — произнес он, и Симон, впервые услышавший от него ругательство, почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. — Я могу в корне изменить твою жизнь, причем очень быстро.
Симон в этом не сомневался. Если бы Джек Каванаг отлучил его от Дэмиана, в Сиднее это стало бы известно в считаные дни. Связи Симона мигом бы рухнули. Это было бы для него катастрофой — социальным суицидом. Финансовым крахом.
— Поймите меня правильно, сэр, — проговорил Симон, пытаясь обрести пошатнувшееся равновесие. — Я просто не уверен… я не имел в виду… я вышел на этого парня через своего приятеля… — пролепетал он. Сделав глубокий вдох, он постарался говорить четко и медленно. — Понимаете, я совершенно случайно наткнулся на эту девчонку, когда она снимала видео. И был в шоке.Я хотел защитить своего друга. Я знаю подходящих людей, которые могли бы избавить Дэмиана от этой проблемы. Я всего лишь пытался оградить его от неприятностей.
Американец, который до сих пор не вмешивался в разговор, подвинулся ближе к столу и раскрыл блокнот. Из внутреннего кармана пиджака он достал авторучку, щелкнув ею, в упор посмотрел на Симона своим холодным взглядом и спросил:
— Как звали
— Мм… да она никто. Просто гостья.
— Имя, пожалуйста, — коротко произнес мистер Уайт.
Если он узнает имя, узнает и то, что с ней произошло.
Американец ждал. Симон слишком боялся его, чтобы отказать ему в ответе.
— Ее звали… мм… Меган Уоллас. Она работала личным помощником Роберта Грубелаара из «Тридент Реалти». Роберт — ваш коллега, насколько я понимаю.
Джек задумчиво кивнул:
— Роберт работал со мной по какой-то незначительной сделке с недвижимостью.
Американец сделал пометку в блокноте, но объяснения Симона его явно не удовлетворили, и он продолжал задавать ему вопросы:
— Вы заказали какие-то мероприятия, чтобы заткнуть рот этой Меган Уоллас? — Должно быть, он обратил внимание на то, что Симон говорил о женщине в прошедшем времени.
В ответ на жестокий прямой вопрос Американца Симон трусливо кивнул и опустил глаза, уставившись в пол. Вопрос ужаснул его: Вы заказали какие-то мероприятия, чтобы заткнуть рот этой Меган Уоллас?Неужели так оно и было? Да, пожалуй. Но он не хотел — у него просто не было выбора. Он должен был позаботиться о безопасности своего друга.
— Хорошо. Мы еще вернемся к ней, — произнес Американец. — Вы сказали, что нашли этого парня через своего приятеля. Мне необходимо знать имя того, кто работал на вас.
Он ждал ответа.
Симон был в панике. Он нашел Уорвика вовсе не через приятеля, но как отнесется мистер Каванаг к его признанию, что он лично знаком с людьми такого сорта? В то же время он боялся лгать Американцу. Уорвик и раньше выполнял конфиденциальные поручения Симона. У него, конечно, мелькнула мысль о том, чтобы назвать вымышленное имя, но он почти не сомневался в том, что обман вскроется. Достаточно было посмотреть на Американца, чтобы убедиться в этом.
Впервые в жизни Симон вынужден был признать, что самый безопасный и к тому же единственной приемлемый для него вариант — это сказать правду.
— Мм… я обратился к нему напрямую, сэр, — вымолвил он.
Американец что-то записал в своем блокноте. Джек Каванаг был все так же мрачен, но ничего не сказал.
— Полное имя этого человека?
— Уорвик О’Коннор.
Те поручения, которые Уорвик выполнял для Симона, по большей части были связаны с проблемами его приятелей, попавших в переплет. Ставка Уорвика составляла пятнадцать тысяч долларов, если речь шла о том, чтобы заткнуть кому-то рот — как, скажем, той девчонке, из-за которой у них могли быть неприятности. Это была хорошая цена, устраивающая, если быть точным. Как правило, Уорвик брал половину суммы авансом. Симон вдруг задался вопросом, известно ли Джеку о том, что его сын заплатил Симону в общей сложности пятьдесят тысяч. Дополнительную сумму, которую Симон предусмотрел для себя, можно было считать административными расходами, но Джек мог посмотреть на дело иначе, особенно с учетом того, как складывалась ситуация. Симон даже подумал о том, не вернуть ли те тридцать пять тысяч, что он запросил сверху. На самом деле ему совсем не хотелось расставаться с этими деньгами.