Хит

Мосс Тара

Боб записал имя в блокнот.

— Я буду действовать с крайней осторожностью. Ваше участие не требуется. Если кто-то попытается обратиться к вам напрямую, отрицайте свою осведомленность. Этот Уорвик О’Коннор, возможно, блефует насчет записи. Может, узнал что-то о существовании записи из другого источника, да пусть даже от самого Симона, но на руках у него ничего нет. И все-таки кажется вполне правдоподобным, что запись существует, и мы должны принять все меры к тому, чтобы она не всплыла. Возможно, с нее уже сделаны копии.

Джек мрачно кивнул.

— Может, сейчас и не время говорить

об этом, но нет худа без добра, — заявил Боб. — Теперь мы знаем о делах вашего сына и можем предотвратить худшее. Останься все, как есть, и кто знает, чем бы все обернулось. Если видеозапись действительно существует, нам необходимо точно выяснить, что она содержит и кто мог ее видеть. Сейчас для меня это задача номер один.

Джек достаточно хорошо знал Американца, чтобы не задавать ему вопросов о том, как он добудет эту информацию и что собирается делать с теми, кто, возможно, уже просмотрел запись. Они работали вместе уже много лет, вместе преодолели много кризисов — хотя, пожалуй, ни один из них не подбирался так близко к его дому, — и Джек безоговорочно доверял этому человеку.

— С вашего разрешения, я пошлю своих людей провести обыск в вашем доме на предмет обнаружения мобильных телефонов или фрагментов аппаратов. Мне бы все-таки хотелось найти тот телефон.

— Хорошо. Пусть ищут, но только тихо, — велел Джек. — Я не хочу, чтобы моя жена что-нибудь заподозрила.

— Понял. Мне понадобится список всех, кто работает в поместье Беверли, и еще я попрошу вас отпустить на целый день всю домашнюю прислугу.

— Хорошо.

— Мне нужно ваше разрешение на то, чтобы предпринимать все меры для устранения угрозы, которую таит в себе видеозапись. Это может потребовать значительных затрат.

— Делай все, что сочтешь необходимым, — произнес Джек без колебаний.

У Американца были надежные и засекреченные контакты, которые могли помочь ему отследить любую передачу информации с того телефона, включая пересылку видеозаписи, если она существовала. Ему предстояло избавиться и от компромата, и от свидетелей. Угрозу можно было свести к минимуму, а можно было устранить, но в любом случае Джек должен был ясно представлять масштаб и риск предстоящих мероприятий.

— Делай все, что сочтешь необходимым, Боб, — повторил Джек Каванаг. — Все, что потребуется. Ты сам знаешь, насколько это важно.

Американец знал.

— Я немедленно запускаю машину. Все будет происходить очень быстро.

Джек печально вздохнул.

— Только, мм… — начал он и запнулся, что было для него нехарактерно. Казалось, слова даются ему с трудом. — Я не хочу, чтобы кто-то несправедливо пострадал…

— Понял, — кивнул Американец. — Все, больше не думайте об этом.

Впрочем, он понимал, что в сложившейся ситуации без пострадавших обойтись не удастся.

ГЛАВА 16

Детектив Энди Флинн не мог оторвать глаз от Макейди, пока она шла к столику через зал ресторана, возвращаясь из дамской комнаты. Она выглядела роскошно, и он вновь почувствовал болезненное покалывание в животе. Он будет скучать по ней, скучать и переживать.

Мак…

На ней было короткое черное платье, подчеркивающее

плавные изгибы ее бедер, и от этого ее походка выглядела еще более соблазнительной. В ней одновременно проглядывали и юношеская резвость, и кошачья грация, унаследованная от подиума. Наследство этим не исчерпывалось: у Мак до сих пор были длинные стройные ноги и фигура а-ля «песочные часы», и неудивительно, что посетители ресторана сворачивали шеи, чтобы проводить ее взглядом. Она, казалось, пребывала в счастливом неведении о том, какой эффект производит на окружающих; Энди это всегда в ней нравилось. В его понимании она не была типичной моделью. Впрочем, в ней вообще не было ничего типичного.

Откровенные взгляды, устремленные в сторону Мак, не вызывали у Энди ревности. Он привык к этому, ведь их отношениям было уже пять лет, и за это время, как ему казалось, ее красота стала еще более яркой. Надень она джинсы и кроссовки или вечернее платье — было в ней нечто особенное, что кружило голову. Но Энди уже не мог полностью отдаться порыву и безраздельно раствориться в любви к Мак, как раньше, когда она ответила отказом на его предложение руки и сердца. Возможно, с тех пор в нем поселился страх оказаться отвергнутым. Да, она была любящей и внимательной, но в то же время непредсказуемой и независимой, еще более независимой, чем его бывшая жена Кассандра.

Кассандра развелась с ним. Это было больно.

Теперь Энди был с Мак, но он чувствовал, что она не принадлежит ему полностью. И все-таки его внутреннее «я» хотело, чтобы было иначе. Страстное желание обладать Мак было тем самым звериным инстинктом, который она сама пробуждала в мужчинах, равно как и желание укротить ее, приручить. Возможно, все дело было в ее агрессивной независимости и внутренней силе; в ее безумной преданности жизни. Мак была неповторима.

Я буду скучать по ней.

Может, разлука растопит ее сердце? И она наконец передумает и примет его предложение?

* * *

Макейди заняла свое место за уютным столиком в «Айсберге», накрытым для ужина при свечах. Энди не сводил с нее глаз, и она ответила ему искрящейся, как шампанское, улыбкой.

Мак нравилось, как Энди смотрит на нее. Он выглядел весьма сексуально в темном костюме и рубашке без галстука, и она потянулась к нему через стол, соблазнительно сложив губы, заставляя его преодолеть разделявшее их расстояние и поцеловать ее. Он повиновался.

Мммм…

Они уже выпили по паре бокалов шампанского, и щеки Мак порозовели. На столе, покрытом белой скатертью, стояли два бокала со свежим шампанским, посередине стола мерцала свеча. Устрицы уже были поданы и благополучно съедены.

С рестораном Энди здорово придумал. Заказать столик на вечер пятницы можно было только предварительно за несколько недель. Мак была довольна тем, что он так постарался.

— Мне здесь нравится. — Она улыбнулась. Ей не хотелось говорить о скором отъезде Энди в Вирджинию, о трехмесячной разлуке. Сейчас ей просто хотелось купаться в брызгах шампанского и отдыхать рядом с ним. Казалось, они уже целую вечность не ужинали в ресторане — да и столько же не занимались любовью.