Хитник
Шрифт:
– Это почему же? – мгновенно отозвался командир, Глеб узнал его по голосу. – В чём дело?
– В том, что это прибор ментального управления входной дверью, – с запинкой, нехотя ответил гном. – Я его случайно обронил, впопыхах… Если дверь откроется до завершения регламентного заклинания, то может разладится вся тонкая настройка магошаров! А вот через четверть часа мы…
– Да плевать я хотел на твои магошары и на их настройку, – оборвал монолог Федула ретивый командир, – ребята, готовьтесь, сейчас дверь откроется!
– Нет, только не это! – в ужасе возопил за стальной плитой громовой глас и стало
В тот же миг у стены, аккурат между дверью и кирпичной будочкой, возник квадратный проём – достаточно большой, чтобы в него мог въехать мотоцикл с пассажирами. Внутри проёма клубился сине-фиолетовый, похожий на грозовую тучу плотный туман; в тумане отчётливо посверкивали то ли серебряные паутинки, то ли высоковольтные разряды.
– Нам что, в эту мутотень лезть? – насторожился бабай. – Того и гляди, прибьёт всех насмерть и чего потом делать? – однако поставил мотоцикл на колёса, уселся на водительское место и, хоть не с первого раза, но завёл двигатель. После сокрушительного холодильникового удара машина выглядела неважно: один рулевой рог крепко повело в сторону, на бензобаке образовалась глубокая вмятина и отвалился багажник; в гуле работающего двигателя явственно прослушивались неуместные постукивания и тонкий, заунывный скрежет.
– Не мотоцикл, а катастрофа на бензиновом ходу, – с сожалением покачал головой Модест. – Убьёмся, как есть убьёмся, – и повесил сумку с вином-закуской на руль.
По лестнице, едва ли не в припрыжку, спустился чем-то донельзя довольный Федул и, потирая ладони, радостно возвестил:
– Ха, камуфляжный дурень купился как миленький! Нахлобучил шлем и ждёт, когда дверь откроется. Вот же кретин, гы-гы!
– Зачем ты его эдак, а? – бабай застегнул свою зековскую фуфайку на все пуговицы, приглашающе похлопал ладонью по сиденью позади себя. – Лучше бы прибил громобойно через шары, всё ж позору меньше. Почётная смерть от колдовских сил, похороны по высшему разряду, то да сё… Хотя, конечно, брать грех на душу не желательно.
– Обойдётся без почётностей, – ухмыльнулся гном. – Не всё ж мне одному рогатостью маяться, – и тут за дверью раздался отчаянный, приглушённый толстым металлом вопль, словно кому-то выдернули зуб без обязательной местной анестезии.
– О, сработало, – захихикал гном.
– За свою жизнь я слышал подобный крик всего лишь дважды, – задумчиво поделился Хитник с Глебом. – Один раз когда хакнутый мной банковский колдун вдруг осознал, что произошло с его маго-кассой. Мда-а…
– А второй? – Глеб уселся позади Федула, ухватился за ватные модестовы бока.
– Когда мне принесли годовую налоговую декларацию с подсчётом всех моих официальных и, самое кошмарное, неофициальных заработков, – мрачно ответил Хитник. – Вместе со списком сделанных мной за год дорогостоящих покупок… Кричал, разумеется, я.
Кстати, потому-то с тех пор у меня во всех окнах и установлены поляризованные бронестёкла. А в рабочей комнате так вообще фанерой заколочено! Чтобы, значит, никто не мог за мной подглядывать-контролировать, – мастер-хак сердито закряхтел, терзаемый яркими воспоминаниями.
– Огонь! – яростно проревели за дверью и по стальной плите забарабанили автоматные пули. – Отставить! Гранаты! Использовать противотанковые гранаты! Приготовить
– Упс, – хлопотливо молвил гном, – сейчас здесь станет очень шумно, пора сваливать. Бабай, скоренько жми на газ! – Мотоцикл взревел и неожиданным козлиным скачком прыгнул в сине-фиолетовый туман; у Глеба захватило дух и он невольно зажмурился. А когда открыл глаза, то оказалось, что реальность изменилась. Причём настолько, что Глеб поначалу засомневался – а реальна ли та реальность? Может, он до сих пор лежит в никаком состоянии на топчане у Федула… или валяется у стальной двери, оглушённый фугасным взрывом?
Мотоцикл, тарахтя и постреливая сизыми выхлопами из пробитого глушителя, ехал по широкой бетонной дороге. Слева от неё синело море, тихое, ровное – синело, тая вдалеке в белесой дымке: горизонта у моря не наблюдалось. Справа поднимался крутой холм, густо поросший зелёным кустарником до самой вершины – вершина тоже пропадала в мутной пелене – и тянулся тот холм вдоль дороги далеко-далеко, в конце концов исчезая в призрачно-белом мареве.
Небо над головой мотоциклистов яркостью красок не поражало: всё та же белесая дымка, похожая на разбавленное молоко; где-то там, за дымкой, висело не видимое с земли солнце. Небесная пелена давала рассеянный бестеневой свет – казалось, что мотоцикл едет в громадном, стильно оформленном туннеле с бесчисленным количеством матовых светильников на потолке.
Было жарко; встречный ветер пах морскими водорослями, цветами и горячим бетоном. Судя по всему, в Ничейных Землях стояла самая что ни на есть летняя пора, июль, в крайнем случае начало августа.
Глеб оглянулся проверить, что случилось с колдовским проходом, не лезут ли в него разудалые бойцы «военной полиции» под предводительством свежерогатого командира – а ну как сумели раскупорить башню противотанковыми гранатами? Магия магией, но и фугасы с гранатами тоже вещь не слабая…
Никакого прохода из башни-Слона в Ничейные Земли не было. Позади мотоцикла тянулась пустынная лента дороги, повторяя изгибы берегового рельефа и теряясь вдали всё в том же дивном мареве.
– Кранты! – в ужасе воскликнул Глеб, едва не грохнувшись с мотоцикла от полноты чувств, – всё пропало! Мы не сможем вернуться назад! – Гном тоже оглянулся, сказал: «Пфе, какая ерунда» и ткнул Модеста кулаком в спину, мол, езжай, не отвлекайся на всякие глупые выкрики. Впрочем, Модест и не собирался отвлекаться – он был занят управлением покалеченного мотоцикла: ехать с погнутым рулём на приличной скорости задача не из лёгких, не каждому водителю по силам! Разве что бабаям с их упорством и философским отношением к жизни.
– Выберемся, не боись, – с минутной задержкой отреагировал Модест на панические выкрики Глеба, – Федул умный, чего-нибудь да придумает. В крайнем случае обустроимся где получше, заведём хозяйство с коровой и самогонным аппаратом… Ха, всё будет хорошо!
– Утешил, спасибо, – язвительно поблагодарил Глеб. – Отличная перспектива! Лучше не придумаешь.
– А то, – рассеянно согласился Модест: сарказма в ответе парня он не расслышал. – Ээ… слушай, Федул, а где мы, собственно, оказались? – Глеб только сейчас сообразил, что Модест абсолютно не в курсе о цели экспедиции. Ну не рассказали ему, забыли. Не до того было.