Хитрая лиса
Шрифт:
Ни один из находящихся в помещении людей не начинал разговор. Парень без зазрения совести разглядывал даму: темно–русые волосы с небольшой проседью, деловой костюм изумрудного цвета и небольшая шляпка на голове, тоже зеленого цвета, но темнее на несколько оттенков.
Женщина же, в свою очередь рассматривала Гарри, но только не так открыто.
— То, что сказал директор, является правдой? — прищурившись, спросил мальчик. — Или этот невообразимый спектакль является продолжением шутки двухнедельной давности? Тогда пришло письмо–приглашение, а теперь преподаватель.
— Шутки? Простите!? — удивленно спросила женщина. — Это было письмо, высланное вам нашей школой. Для подтверждения того, что вы согласны обучаться в ней, мистер Поттер.
— Ответить я должен был совой? Это какой–то тест? Я должен был выловить сову, чтобы вам ответить? — начал сыпать вопросами юноша, веселясь. — А, может, сова — это что–то такое… типа почты? Совы носят почту? А почему не голуби?
— Так, стоп, мистер Поттер. Я пришла сюда, чтобы отправиться с вами за покупками к школе. Как вы, возможно, успели узнать из письма, для обучения в нашей школе нужны немного нестандартные предметы. А вообще, позвольте мне для начала рассказать вам о нашей школе, — МакГонагалл прокашлялась. — Хогвартс…
— Э… простите, что прерываю, профессор, но могу ли я спросить? — мило хлопая глазами, произнес Гарри.
— Вы уже спросили, мистер Поттер, — устало выдыхая, произнесла женщина. — Спрашивайте.
— Школа Чародейства и Волшебства? Вы серьезно? Волшебства!? Мои родители были фокусниками? — удивленно приподнимая бровь, спросил он.
— Мистер Поттер! — возмутилась Минерва, мысленно наказывая мальчишку. — Вы дадите мне договорить и всё вам объяснить?
— Ох! Прошу прощения, — поднимая руки, в жесте «успокойтесь, всё нормально», пропел Гарри.
Мысленно наказав брюнета еще раз и вспомнив такого же нахального Джеймса Поттера, отца мальчика, МакГонагалл продолжила:
— Хогвартс является одной из лучших школ Чародейства и Волшебства, в которой обучаются многие волшебники мира. В нашей школе учились и ваши родители — Джеймс и Лили Поттер, которые изъявили желание, чтобы вы обучались там же. Сейчас я продемонстрирую, чему обучают в нашей школе, — сказала Минерва, доставая из рукава какую–то веточку. — Это, — взмахивая деревяшкой, — волшебная палочка, с помощью которой направляется магия. Вингардиум Левиоса, — произнесла она, поднимая в воздух директорский сейф, стоявший около стены.
— Но волшебства не существует! — потрясенно воскликнул Поттер, вскакивая из кресла. — Хотя… — глубоко вздыхая, — если верить Тео Ому, то происходит то, что может произойти, но никогда не произойдет. Что происходит? — нервно спросил Гарри, ни к кому конкретно не обращаясь. — Принцип всех принципов — возможность, а значит, что и волшебство, которого не существует, возможно, ведь так? — стуча по подбородку пальцами. — Но само существование нашего мира сомнительно, а значит и волшебство сомнительно. Но ведь все возможно, не таки ли? — последний раз стукнув пальцем по подбородку, подвел итог Гарри. — Ведите меня за покупками туда, куда нужно, но у меня нет денег.
Остается лишь узнать: это умное безумие или безумный ум.
Отпросившись у мистера Данна, Гарри с профессором МакГонагалл отправились в старую часть Лондона, за так называемыми покупками. Нельзя было понять, удивляется ли Поттер или нет, ибо он на профессиональном уровне скрывал свои эмоции, пытаясь вывести из себя женщину и докопаться до истины, которую чувствовал, чуть ли не пятой точкой, но никак не мог познать.
Доехав до Чаринг — Кросс–роуд, Минерва приказала мальчику выходить из автобуса, на что тот мило улыбнувшись, спросил:
— И это всё волшебство? И никакого волшебного, — выделяя последнее слово, мальчишка изобразил пальцами кавычки, — способа добраться сюда? Всё, на что Вы способны — поднимать предметы деревяшкой?
— Мистер Поттер, — произнесла МакГонагалл, с детства верящая в непоколебимость Магии, — живо из автобуса, или я превращу Вас в таракана и раздавлю! — словно кошка, прошипела она, вытягивая Гарри из автобуса за шкирку, на что водитель только улыбнулся и, дав по газам, отправился по своему маршруту.
— Хорошо, миссис МакГонагалл, но ответьте на вопрос, заданный мной, — как ни в чем не бывало, произнес мальчик, отряхивая одежду от невидимых пылинок и не двигаясь с места.
— Мистер Поттер, для Вас я профессор МакГонагалл. — Спокойно поправила она, следя за ребенком.
— Для меня Вы еще никто, ибо я не дал согласие на обучение в вашей школе, не так ли? — лукаво улыбнувшись, подвел итог Гарри, оглядываясь по сторонам. — Для чего Вы привели меня сюда? Хотите убить последнего человека нашего небольшого рода Поттеров? Место Вы выбрали удачное: грязь, слякоть и люди, которые никому ничего не скажут. Лондон — одним словом.
— Вы задаете слишком много вопросов, мистер Поттер, — моля Мерлина о том, чтобы мальчишка помолчал, произнесла женщина. — Идемте за мной, — бросила она, двигаясь в сторону невзрачной, потрепанной годами двери, над которой висела вывеска «Дырявый котел».
«И зачем я согласилась сопровождать этого ребенка? — думала Минерва, пока медленно двигалась в сторону бара, — Предлагали же, чтобы Северус отправился сюда! Но нет, не сиделось мне в Хогвартсе! Не видела его слишком много! В следующий раз буду думать, прежде чем делать.».
Зал бара был полон людей: кто–то беззаботно спал, уткнувшись лбом в скрещенные руки, кто–то мирно беседовал со знакомыми, а Минерва МакГонагалл снова молила Мерлина, чтобы Гарри Поттер ничего не сказал и прошел помещение до заднего двора в молчании. Но, видимо, Мерлин не услышал профессора или просто отказал ей в содействии, и мальчишка, ничуть не смущаясь стоявших недалеко от него людей (волшебников), спросил:
— Все волшебники так странно одеваются? Вы застряли в развитии между одиннадцатым и шестнадцатым веком? — состроив гримасу скептицизма.