Хитрость

Ромиг Алеата

В свои сорок три года он все еще выглядел неплохо. Я вдруг задумалась, почему он никогда не был женат. В конце концов, он сам добился успеха. Не только доверенный вице-президент Монтегю Корпорейшен, но и единственный сын Уильяма Фицджеральда, магната недвижимости из Атланты, который сделал свое состояние в 1960-х годах. Его единственная сестра, Гвендолин, была замужем за Престоном Ричардсоном. У них был один сын, Патрик.

Я слушала вполуха, пока все говорили. Мой мозг представлял собой симфонию мыслей: вне

слов, резюме Алтона и домашнее задание доктора Сэмса – все смешалось в незнакомой мелодии.

– Хотя наша помолвка несколько необычна, будь уверена, для меня большая честь, что ты хочешь быть моей женой.

Голос Алтона был глубоким и гулким, как у моего отца. Только тенор был другим, придавая песне новую высоту.

– Лаида? – позвал Чарльз, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

Это был условный ответ, который я никогда не подвергала сомнению.

– Да, отец?

– Твой жених говорит с тобой.

Его губы улыбались, но голубые глаза, того же цвета, что и мои, предупреждали. Я отключилась, потерялась в своих чувствах. Мое внимание было необходимо в настоящем.

Поднимая подбородок к мужчине, который стоял рядом со мной, я снова вдохнула. Монтегю сделали себе имя и состояние на табачных полях, которыми до сих пор усеяно наше поместье. Казалось вполне уместным, что мой муж несет этот аромат. Его, однако, был пряным, выдержанным и изысканным. Я подумала, как счастлив, должно быть, Чарльз, и улыбнулась.

– Алтон, я потрясена. Это... будет... – я сглотнула. – ...Я счастлива быть твоей женой.

Он взял меня за руку.

Теплый. Липкий.

Нет, доктор Сэмс сказал думать только о хорошем. Теплый и нежный. Да, нежный. Алтон Фицджеральд был нежен. Вот что я сказала себе.

– Я считаю, что мы должны быть откровенны с моей дочерью, Алтон.

– Да, сэр.

Отец продолжил.

– Как упоминал Алтон, это необычно, но я считаю, что это в интересах всех. Решение уже принято. Ты ведь знаешь это, Аделаида?

Алтон все еще держал меня за руку, и я решила, что было бы приятно, если бы кто-то был рядом со мной, когда Чарльз начал свою речь. Посмотрев туда, где наши руки соприкасались, я улыбнулась. Возвращаясь к своему отцу, ответила:

– Да, знаю. Что дальше?

Да, моя борьба закончилась. Я была идеальной дочерью и женой.

– Вас двоих будут видеть все чаще и чаще вместе. Весной, ты тайно сбежишь.

– Сбегу? – спросила я.

– Дорогая, – вмешалась мама. – Мы устроили пышную свадьбу. Сейчас важнее сделать это законным.

– У меня не было, – перебил Алтон.

Я повернулась к нему, широко раскрыв глаза.

– У тебя не было чего?

– У меня не было свадьбы. Я сказал твоему отцу, что побег лучше, чем свадьба в суде. Это даст нам настоящую свадьбу, что-то особенное, без большой суеты.

Моя голова медленно двигалась вверх и вниз.

Мне это нравилось. Значит ли это, что Алтон действительно вел переговоры с моим отцом? Он не принял все на условиях Чарльза, и все же мой отец согласился на Алтона? Мне было любопытно.

– О чем еще велись переговоры? – спросила я.

– Аделаида, – сказал Алтон. – Боюсь, этот термин звучит слишком похоже на язык бизнеса. Я бы предпочел, чтобы ты думала об этом как о более личном, без сделок и соглашений.

В его речи был тембр, ритм, который успокаивал меня.

– Спасибо, Алтон. Я ценю это. Однако, что бы ни говорил тебе мой отец, я способна понять свою роль в переговорах, которые произошли. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы стать хорошей женой. Я также соглашусь на все, но я хочу знать... мне нужно знать, о чем велись переговоры.

Он посмотрел на моего отца. Я переводила взгляд с одного на другого, пока они безмолвно спорили между собой.

Наконец отец откашлялся.

– Как я уже сказал, вы сбежите. Будет заключен брачный договор.

Я кивнула, радуясь, что отец решил позаботиться о моих интересах.

Он продолжил:

– Я не буду утомлять тебя подробностями, только основными моментами. В случае смерти кого-либо из вас или развода, все владения Монтегю отойдут Александрии.

– Стой! Что? Кого-нибудь из нас?

– Да, – сказал Чарльз. – Это еще не все.

Я убрала руку и посмотрела на Алтона.

– Ты согласился на это?

– Согласился. Мы оба здоровы, и я ждал до сих пор, чтобы жениться. Я не собираюсь разводиться. Этот пункт не является проблемой.

– Но, в конце концов... мы не будем жить вечно.

– Александрии будет приказано позаботиться об одном из вас, – добавил Чарльз.

– Соглашаясь на этот брак, Алтон принимает тот факт, что у него никогда не будет собственного наследника. Он знает о твоей неспособности забеременеть.

Я ненавидела, как холодно это звучало. Неудивительно, что у меня были проблемы с сексом. Кроме того, ему сорок три года. Если бы у него были дети, он бы уже это сделал.

– Лаида, то, что ты сейчас услышишь, не должно повториться, – предупредил отец. – Мы с Антоном долго обсуждали это, и я решил, что для того, чтобы это сработало, ты должна знать о ставках.

– Что?

– Ты согласна?

Хотя мой пульс участился, я кивнула.

– Как ты упомянула, вы с Алтоном не будете жить вечно, как, очевидно, и твоя мать, и я. Согласие Алтона Фицджеральда на этот брак является гарантией того, что его потомство унаследует имя и статус Монтегю и все, что с ним связано.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, не понимая, что я упускаю.

– Разве ты только что не сказал, что не хочешь больше иметь детей?

– Мы больше не обсуждаем детей, – поправил Алтон.