Хмурь
Шрифт:
Птаха, на которую указал управитель, радостно вспыхивает и прячет глаза. Наверняка знала о чем-то таком и надеялась, а раз надеялась – значит, не без причин. Как они всё узнают, когда успевают подсуетиться? Не понимаю. Второй, на кого пал выбор, косолапый Сохач, выглядит ошарашенным, его бледное лицо краснеет пятнами, и мне от этого становится немного легче.
– Кроме того, – управитель выговаривает слова очень четко, и это придает весомость каждому произнесенному звуку. Я ловлю себя на том, что тоже вытянулся в нитку, расправил плечи и внимаю управителю, только что не раскрыв рот, – кроме
Я перестаю дышать. Вот как зашлют меня куда-нибудь… в незнакомые места, к незнакомым людям, и там… там… Или никуда не отправят. Вдруг я нигде не нужен, нигде для меня не найдется места и останется только по сёлам побираться?! Вот рады будут остальные выучни!
– В северо-западное наместничье отправляетесь вы, – короткий кивок Дубине. – Восточное и северное не выразили никаких предпочтений, потому для них выберут достойных представителей ваши наставники.
Дубина шумно сглатывает. Управитель перебирает дощечки.
– Также мы готовимся заключить несколько уговоров с соседними землями, – теперь я могу поклясться, что он похваляется, словно в этом есть какая-то его заслуга. Впрочем, может, и есть. – И еще трое досточтенных хмурей будут закреплены за приграничьем, как только мы подпишем уговоры. Пока этого не произошло, у вас есть до десяти-пятнадцати свободных дней.
Помимо воли сжимаю руки в кулаки. Отправят меня на границу с Подкамнем или нет? Заключены ли какие-нибудь уговоры с Загорьем? Кажется, за всё это время я ничего не слышал о Загорье. Словно его не существует. Нас не хотят отправлять туда, откуда все мы родом? Боятся?
– Задачи для горного Подкамня будут направлять тавернской почтой на нашу сторону краераздела. Туда направляетесь вы, – вежливый кивок Веснушке.
Веснушка кивает в ответ, и её вытянутое лицо делается торжественно-унылым.
– В прибрежном Подкамне ждут вас. Тавернская почта – у второго северного краераздела.
Я не сразу понимаю, что управитель смотрит на меня, а сообразив, поспешно киваю, и волосы падают мне на глаза.
– Задачи для северных Порожек – на вас, – управитель смотрит на Рыжего так, словно сам не верит в сказанное. Рыжий, кажется, не верит тоже. – Почта прибрежного граничного предела на юго-востоке.
Стук дощечек, шелест пергамента. Хмури переглядываются, делают друг другу всякие знаки бровями и глазами. Птаха снова подмигивает мне, я подмигиваю в ответ. Чего уж теперь-то.
– Один досточтенный хмурь по выбору наставников отправится выполнять задание на озёрное побережье, – продолжает управитель, – следует учесть, что задание это – очень ответственное и может проложить путь вашей славе за Средьземное озеро. Потому земледержец велит отправить с хмурем также наставника, способного к ведению переговоров и деликатному распространению новостей, – почтительный кивок Осе. Это она-то деликатная?!
Тут я запоздало понимаю, что все остальные хмури тоже получили ножны. Просто оставили их в караульне, как и я, потому как при оружии в канцелярию не пропускают.
Вот и вся моя особенность – я балбес.
– И наконец вы, – строгий взгляд на Гнома, который кривится так, словно ему в кружку выдавили жабу. – Вы направляетесь в Болотье.
Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Вид у Гнома – несчастный и потерянный.
– Содержание всем вам, разумеется, уже назначено. Как видите, заинтересованность в хмурях очень велика, мы сумели удовлетворить лишь самые важные и срочные требования, всего их было существенно больше. Кроме того, – голос управителя становится холодным, как лезвие топора, забытого во дворе зимней ночью, – земледержец связывает с хмурями крайне, крайне большие надежды. Потому на вас, наставники, лежит большая ответственность. Земледержец очень рассчитывает на действенность ваших новых способов обучения. На то, что следующие хмури будут достаточно подготовлены в значительно более короткие сроки… без ущерба их добротности, разумеется.
У меня во рту пересыхает. Новые хмури?
Переглядываюсь с ошалевшим Гномом. Смотрю в вытаращенные глаза Птахи. Вижу, как трепещут волчьи уши Дубины. Кажется, управитель сумел удивить этих проныр, всегда и всё знающих.
Какие еще новые хмури, мрак забодай?! Это я – наконечник стрелы, разящей… то есть мы! То есть…
– Конечно, – сухо отвечает Оса.
Я вижу, как шевелятся её тонкие красные губы, но мне кажется, что говорит это кто-то другой. Не может моя наставница, даже нелюбимая, говорить «Конечно» и готовить каких-то других хмурей!
– Ведь это были только пробные камни, – добавляет Оса, и я окончательно перестаю верить, что это происходит наяву, – мы многое поняли и научились отсекать лишнее. Следующих мы подготовим значительно быстрее и с меньшими потерями. Может быть, они даже будут сильнее.
Пробные камни?! Гном сжимает кулаки.
Отсекать лишнее?! Лицо у Птахи – белое-белое, и губы – тоже белые.
С меньшими потерями?! Я вспоминаю опухшее лицо мёртвой девчонки, которую убило Пёрышко. Мальчишек, проткнутых сигилями варкской стали за то, что не хотели идти на Хмурую строну снова. Тихий ночной плач с соседних кроватей, где выучни не могут заснуть от боли в рассеченных спинах.
Потом-то назидаторы стали больше похожи на людей. Потом-то они превратились в наставников. А поначалу они не стеснялись избивать и убивать нас, если мы не шли туда, куда должны были войти.
Отсекать лишнее!
С меньшими потерями!
Следующие будут сильнее!
– Да вашу же мать! – рявкаю я и выбегаю из канцелярии до того, как понимаю, что именно сказал и сделал.
Тяжеленная дверь бабахает за спиной, я останавливаюсь на каменной лестнице. Подо мной – огромный двор с телегами, людьми и скотом. Вокруг – невысокие деревца, плодовые и обычные, и листва на них такая яркая, что хочется зажмуриться. Привычно ищу глазами рукояти подъемников и привычно не нахожу. Почему люди не перенимают варочью машинную науку? Не начинают снова делать монеты с двусторонней чеканкой, какие были до войны? Если земледержец хочет подобрать под себя другие земли, то сперва стоит превзойти их хотя бы в том, что они умеют, разве не так?