Ходок 9
Шрифт:
Он тут же опасливо оглянулся, не зная как отреагирует на его "крамольные" слова трактирная публика, прекратившая даже жевать и гомонить и жадно прислушивавшаяся к разговору. Честно говоря, Матфей опасался не зря - вырвавшиеся непроизвольно "пиры" добавили пару гирек на ту чашу весов, где было написано "социально чуждый элемент". Общество вполне справедливо полагало, что бедность и трактирчество есть вещи несовместные, как гений и злодейство, но пока собравшимся было не до Матфея - два голубка неторопливо шли в расставленные силки, что обещало замечательное развлечение, а с трактирщиком можно разобраться и потом - никуда он от своей недвижимости не денется.
– А как же, - приятно улыбнулся Шэф, вытаскивая кошель. Он продемонстрировал трактирщику, что тот совсем даже и
И в дальнейшем новые клиенты продолжали вести себя словно самоубийцы, совершенно игнорируя злобные взгляды остальных постояльцев. Они вольготно, с чувством собственного достоинства, расположились за "чистым" столом и принялись неодобрительно разглядывать остальных "гостей". Вслух не было сказано ничего, но невербальная трансляция была абсолютно прозрачна и понятна всем присутствующим: "Кто пустил сюда весь этот сброд!? Немедленно на конюшню и пороть мерзавцев!"
Ну что ж... как представлялось трактирному сообществу к предстоящему спектаклю все было готово, все ингредиенты, потребные для веселого представления, наличествовали. Имелась готовая веселиться публика в зрительном зале, имелись и "артисты", а точнее говоря - скоморохи, на сцене. Уже прозвучал третий звонок - пора начинать представление. Единственное, чего не доставало, это конферансье, который должен был вести концерт. Тут, как на свадьбе, без толкового тамады не то веселье. И таковой немедленно обнаружился. Все правильно - если исторический процесс потребует, то общество немедленно выдвинет из своих рядов требуемого лидера. Правда, выдвиженцу, или самовыдвиженцу - у кого как, следует помнить, что никто не гарантирует хэппи-энда, но кто о этом задумывается в начале карьеры, которая мнится такой блестящей и безоблачной.
Как справедливо гласит народная мудрость - каждый человек сам творец своего несчастья. Но, это с одной стороны, а с другой - от судьбы не уйдешь. Вот такой вот дуализм в одном флаконе. И то ли есть свобода воли, то ли все детерминировано - иди знай. А может быть всем в мире управляет его величество Случай? Может быть и так... Одно можно сказать с уверенностью, не обуяла бы Кузнеца излишняя жадность при виде золотого отблеска в чужом кошеле, всё могло бы сложиться иначе, но жадность обуяла, а История, как мы знаем, не имеет сослагательного наклонения.
Свою кличку, заросший жестким волосом до самых глаз, словно медведь, здоровенный двухметровый верзила получил вовсе не по профессиональному признаку. Отнюдь. Просто кулаки у него были размером с хорошие кузнечные молоты, да и по эффективности от них мало чем отличались. Разумеется, ежели использовать их не для ковки металла, а для ударов по головам оппонентов, а в особенности сверху вниз, что было чрезвычайно удобно ввиду более чем внушительного роста Кузнеца и длины его рук.
Блеск чужого золота, которое он уже считал своим, природная, можно сказать - генетическая, склонность к насилию, многократно усиленная кипящей в крови эйфорией от безнаказанности, наступившей после крушения всех государственных институтов Высокого Престола, заставила Кузнеца первым взяться за дело. Роль тамады на предстоящей свадьбе он присвоил себе. Явочным порядком. А кто свадьбу ведет, тот подарки и берет. По крайней мере в "Свинье и курице" были именно такие понятия. Как было в других местах Кузнеца, да и остальных "гостей", не интересовало. Желающих открыто возразить не нашлось, ведь под его рукой ходило двадцать человек - его банда была самой многочисленной в людском конгломерате, осевшем в трактире, и вся банда Кузнеца присутствовала в зале.
Нет, если бы Копченый - командир пятерки наемников, получивший свою кличку за чрезвычайно темный цвет кожи, счел что добыча того стоит, он непременно вмешался бы в процесс, но он справедливо полагал, что овчинка выделки не стоит. Связываться с Кузнецом стоило лишь за действительно серьезную добычу - по боевым возможностям банда и "звезда"
– А ну тихо!
– рявкнул Кузнец, повернувшись к гомонящему залу.
– Не видете что ли, холопы, что благородные пиры отдыхать изволят. А вы тут орете, как на базаре!
... интересно, что он сказал вместо "холопы"?..
... "холопы" - это по-русски... а как на местном?..
... впрочем, один хрен...
... как же мне фигово...
– Пиры!
– он повернулся к компаньонам, глядящим на него с одобрительными улыбками. И если у Шэфа улыбка была вполне себе искренней, то у Дениса не очень. На него накатывало. А Кузнец продолжил: - Народец здесь темный собрался, манерам не обучен, воспитанности нет, и ежели беспокоят - запах там... или поведение, то можно приказать выйти вон, а то и выпороть кого понаглее. Подлый народец... Так чего прикажете?
– Кузнец имел успех. Если в начале его короткого выступления публика только тихонько похохатывала, то к концу - откровенно ржала.
– Ладно...
– тихонько пробормотал себе под нос Шэф, - пора. Чего тянуть... Ты как?
– посмотрел он на Дениса. В ответ тот лишь молча покачал головой.
– Ну конечно, - покивал своим мыслям командор, - кто бы сомневался... Как работать, так у тебя бюллетень - пусть начальство пашет.
– Старший помощник в ответ лишь горестно вздохнул, невербально демонстрируя, как его расстраивают необоснованные подозрения любимого руководителя. Этим вздохом он как бы говорил, что, мол, если Родина, в лице командора, прикажет, то он пойдет в самоубийственную атаку и бестрепетно сложит голову, лишь бы избежать безосновательных подозрений в уклонении от выполнения своего воинского долга, но пока такого приказа не последовало, он лучше посидит за столом, ввиду плохого самочувствия. Главком в ответ лишь саркастически хмыкнул.
– Эй, пиры! Вы чего там шушукаетесь, - продолжил свой бенефис Кузнец.
– Решили уже, как с людишками? Пороть будете? А может простите болезных? Они ведь не по злобе, а по скудомыслию - не смекнули сразу, какие важные пиры к нам пожаловали! А так бы сразу в ножки бухнулись!
Зал неистовствовал. Успех был полный. Да что там успех?
– триумф! И не нам, живущим в эпоху тотальных развлечений, когда куда ни кинь взгляд наткнешься на развлекательное устройство, их осуждать. Это у нас на каждом шагу если не комп, так телевизор, не телевизор, так ноутбук, не ноутбук, так смартфон, не смартфон, так читалка, или еще что, и все эти гаджеты предназначены для развлечений. В основном. А те, кто на них еще и работает, все равно потом использует для развлечений. А у этих бедных людей ничего такого не было, кино и того не было, да что там кино - театра не было, книг не было, газет не было - ничего не было. Так что развлекали они себя сами. Как могли. Так что не будем к ним слишком суровы. Какие времена, такие и нравы.
А Шэф между тем не торопясь, можно сказать - вальяжно, приблизился к длинному столу за которым расположилась ватага Кузнеца, во главе со своим предводителем. С лица командора не сходила искренняя, чуть смущенная улыбка, с которой он встал из-за стола. Так улыбаются интеллигенты, попавшие в неловкое положение - надо протиснуться сквозь плотную толпу на входе в женский туалет, чтобы пробраться в мужской, или что-нибудь подобное. С этой улыбкой он и приблизился к Кузнецу. Зал замер в ожидании продолжения концерта, все надеялись, что залетный аристократишка не подкачает и придаст действу еще больше веселья, отчебучив что-либо этакое: потребует прекратить ёрничанье, пригрозит разнообразными карами, попугает рыцарским отрядом, который будет здесь через треть склянки, или еще как складно соврет. Короче говоря, все надеялись на продолжение комедии, а начался кошмар. А может и триллер, если вообще не фильм ужасов.