Ходок II
Шрифт:
– На Земле, Шэф, имеют место самые разные общественно-экономические формации, – щегольнул он останками знаний почерпнутых на лекциях по обществознанию: Африка и Москва, до третьего кольца – рабовладельческий строй; Швеция – социализм; Европа и Штаты – капитализм; Белоруссия и Северная Корея – диктатуры; Китай – империя; Россия – хрен знает что…
– Чувствуется поверхностно-волюнтаристский подход к проблеме, мягко говоря – бред, – Денис надулся, – но… в целом правильно. Правильно в том, что на Земле разнообразие. Тоже самое на Маргеланде: в крупных
Услышав, что в главном он прав, Денис закончил дуться и продолжил допрос мудрого руководителя:
– Значит приходят только свободные люди со своими сыновьями?
– Блин! Ты слушал, что я говорю, или спал с открытыми глазами!? Или слушал и не понимал? – Разозленный Шэф выглядел, мягко говоря, страшновато и Денис весь сжался, причем как внутри, так и снаружи. Однако глубоко вздохнув, а затем медленно, со звуком, выпустив воздух сквозь сжатые зубы, терпеливый руководитель стоически взял себя в руки и, гневно сверкнув напоследок очами, продолжил.
– Согласно Восьмому Ордонансу Ордена Пчелы, представленному Ассамблее Восхода, Заката, Полудня и Полуночи восемнадцатым Гроссмейстером Ордена Пчелы ш’Кварценом, и утвержденного Ассамблеей Восхода, Заката, Полудня и Полуночи в качестве безусловного императива, скрепленного Большими Государственными Печатями всех государств – членов Ассамблеи, а также Главной Печатью Ордена Пчелы, все дети мужского пола, достигшие к Испытаниям возраста семи лет, без различия расы, вероисповедования, имущественного и гражданского состояния родителей имеют право беспрепятственного доступа к Испытаниям, в сопровождении как обоих своих родителей, так и любого из них, а равно самостоятельно!
Денис в изумлении уставился на Шэфа и, желая загладить прошлый ляп, восторженно, но стараясь не переигрывать, произнес:
– Ты эту хрень отбарабанил как Патриарх Отче Наше! – Главный руководитель усмехнулся:
– Заставляли учить… в свое время… у кого не получалось через голову – доходило через задницу… По его задумчивому виду было непонятно, каким образом он выучил эту богатую фразу, но уточнять Денис не стал, а спросил:
– Шэф, а хозяева этих рабов и крепостных, они не мешают? По идее, могли бы и не пускать?
– Негласно, конечно препятствуют, но на рожон не лезут.
– Почему?
– Ну-у… во-первых – уртаху нужны всем – чтобы маги не хулиганили. Но это так – абстрактная польза, типа зеленых насаждений – все понимают, но когда мешает парковке, срубят к чертовой матери. А во-вторых, и это поважнее будет, как-то раз один самостийный князек запретил именным указом пускать своих поданных на кастинг. На мягкий укор Ордена положил с прибором… – Шэф замолчал, будто припоминая что-то, Денис не выдержал:
– И?!
– Что «И?!» – замок взяли штурмом, с князя содрали кожу и кинули в яму с солью… – Денис,
– Высокие… высокие отношения!
– А то! – ухмыльнулся Шэф, – нехрен было выеживаться!
– А наоборот – рабы и крепостные не бегут под шумок?
– Да не очень-то побегаешь, с магическим клеймом. Не вернешься к хозяину – жечь начинает… типа наших червячков из Аз-Карсала, только попроще. Ладно – я продолжаю. Вся эта толпа мальчишек, тоскливо оглядываясь, заходит в главные ворота Ордена, а родители разбредаются по постоялым дворам, трактирам, кабакам и тому подобным заведениям. Потом, каждое утро, они приходят на площадь и ждут.
– Чего ждут? – не понял Денис.
– Ждут своих… но надеются, что не появится их сын, с грустно опущенной головой. Видишь ли – Орден не резиновый, а мальчишек каждый год приводят туеву хучу…
– Ну, так отбор бы какой устроили, вступительные экзамены, типа…
– Дык, елы-палы, кормилец, как же без тебя не догадались-то?.. – Шэф ухмыльнулся обычной ехидной ухмылкой, – их и устраивают, но силами самих, так сказать, абитуриентов – их помещают в казарму и для них начинается жизнь, по сравнению с которой жизнь московских новобранцев из семей музейных работников, в роте с процветающей дагестанской дедовщиной, показалась бы отдыхом в испанском отеле пять звезд олл инклюзив.
– Их что, бьют эти, красножопые… тьфу ты – краснопоясные? – испугался Денис за малышей.
– Да ни боже ж мой, – успокоил его Шэф. – Методика гениальная по простоте и эффективности: ребятишек помещают в казарму, где спальных мест заведомо меньше, чем людей, а еду дают в маленьком котле, явно недостаточном на такую ораву, количество ложек и мисок тоже ограничено и тоже меньше, чем людей. Причем детей предупреждают, что в течении десяти дней они могут вернуться к родителям. Родители это тоже знают и ждут… и надеются, что их дитятко не покажется в воротах…
– И в конце десятидневки остается ровно то количество мальчишек, сколько коек в казарме, – произнес догадливый Денис.
– Йес, сэр – обычно даже раньше, остается ровно сто пятьдесят мальчишек – сто пятьдесят маленьких волчат, сдавших свой самый первый в жизни экзамен… я бы сказал – самый важный экзамен – экзамен на твердость характера. В Ордене эти первые десять дней называют: «Тест на яйца». Остаются только те, чей дух не был сломлен. И далеко не всегда это самые физически сильные мальчишки, хотя большинство именно такие.
– Понятно… – стереотипно отреагировал Денис, а потом внезапно добавил. – Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер!
– Молодец – службу понимаешь! – одобрил Шэф.
– Но ведь отсеиваются самые умные и утонченные, – задумчиво продолжил Денис, – они-то наверняка всю эту дедовщину не выдерживают.
– А Орден Пчелы это знаешь ли не Университеты дружбы народов имени Патриса Лумумбы, – зло усмехнулся главком, – интеллектуалов здесь готовят в других местах… наверное… я точно не знаю.