Ходок II
Шрифт:
– Предупредили уже… – ласково улыбнулся Шэф оранжевому, когда они проходили мимо, – а жаль… – У того только чуть дернулась щека, и это было единственное свидетельствовало, что он не глухонемой слепец.
– Тебе надо написать книгу: «Как заводить друзей!», – сказал Денис, когда они отошли от ворот на порядочное расстояние. В ответ Шэф только ухмыльнулся.
– Дэн, вот сразу видно, что ты в армии не служил.
– Не служил – ну и что?
– Ты – декабрист!
– В смысле?.. Такой же благородный борец за народное счастье? – Дэн ухмыльнулся, а Шэф заржал. Отсмеявшись он сказал:
– Дэн, я тебе уже не раз повторял слова
– Вроде да…
– «Вроде да…» – передразнил Шэф, ни черта тебе не понятно – это можно понять только на собственной шкуре… вот когда твою миску боятся брать… и ложку, и ты наконец ложишься спать не голодный и не ждешь, что тебя скинут с лежака… Ладно… поймешь со временем…
… не нравится мне все это…
А теперь немного прогуляемся – чтобы жир не копить, – Шэф улыбнулся, – заодно покажу одно удивительное местечко.
*****
Привратная площадь, именуемая «Дворцовой» (не правда ли, очень оригинально?), колоколообразной формой и размерами напоминала свою тезку в Санкт-Петербурге, но в отличии от оной, окружали ее не величественные здания Зимнего дворца и Главного Штаба, а бесчисленные торговые ряды, трактиры, постоялые дворы и прочие предприятия сферы бытового обслуживания, образующие огромный, пестрый амфитеатр. Сравнение с амфитеатром пришло в голову Дениса не случайно – первые, так сказать, ряды, состояли из одноэтажных строений, следующие двух, и так далее, вплоть до пятиэтажных «небоскребов», угадывающихся вдали.
Центр площади занимал трехэтажный, помпезный дворец Великого Магистра. Сила и Власть, излучаемые сверкающими стенами, ощущались физически, не оставляя никаких сомнений в предназначении здания. Денис в архитектурных стилях, тем более неземных, не разбирался, но что-то очень знакомое ему почудилось. Через несколько секунд подсознание закончило перебор вариантов и выдало «наверх» вердикт: «Мавзолей с колоннами».
«Точно, – подумал Денис, – вылитый мавзолей с колоннами! Интересно, из чего сделан, блестит будто металлический. Надо бы вблизи посмотреть…»
Но приблизиться к сверкавшим стенам вплотную, чтобы потрогать руками, не удалось из-за ажурной металлической решетки. Многочисленная толпа, густо клубящаяся на площади, вплотную к ограде не приближалась – причиной тому были голубые искры, время от времени, с тихим шипением, проскакивающие между элементами ограждения. Но и из-за ограды было отчетливо видно, что стены дворца сложены из какого-то полированного камня, зеркальная поверхность которого и обеспечивала блеск, так заинтриговавший Дениса.
Не дав ему полюбоваться дворцом: «Еще надоест, пошли, пошли!», Шэф вывел его на одну из многочисленных улочек, берущих начало на площади. Спустя некоторое время улица плавно перетекла в лесную дорогу, плотную, хорошо укатанную, шириной – чтобы разъехаться двум телегам, которая повторяя все изгибы береговой линии уходила вдаль к городу Эргону, расположенному в шести часах неспешной ходьбы.
Этот портовый город, довольно крупный по меркам Маргеланда – тысяч пятьдесят населения, являлся главной перевалочной
– А почему бы не построить порт здесь, прямо под стенами обители? Было бы логично…
– Увидишь. – Шэф был лаконичен как древние индийские математики, не утруждавшие себя доказательствами теорем – они просто писали под чертежом слово «смотри».
Как только компаньоны очутились в лесу, Шэф с ленивого прогулочного шага перешел на такой же ленивый, прогулочный бег.
«Сюда бы хорошего художника!» – думал Денис. Не по земному яркие краски зелени, голубого неба и необычного – оранжевого цвета, лесной дороги, так и просились на холст.
Невидимое присутствие моря выдавал теплый ветерок, открывавший вдруг, совершенно неожиданно, мимолетные просветы в густой листве, через которые море игриво напоминало о себе веселыми солнечными зайчиками, а еще, этот же ветер приносил тревожащий аромат соли, йода и гниющих водорослей, смешанный с разнообразными лесными запахами.
Мир пытался обмануть Дениса, нашептывая сказки о том, что Денис в раю… или, по крайней мере, на курорте для випов. Мир нежно гладил его по щеке солнечными лучиками, прорвавшимися сквозь густые кроны, ласково ерошил волосы теплым ветерком, но… Денис не верил – и правильно делал.
А все равно было хорошо! – то ли из-за того, что этот лес был какой-то светлый, добрый что ли – не то, что тот утренний, в который компаньоны попали перейдя с Тетрарха. А может была какая иная причина, но бежать Денису было легко и приятно, будто по алле в Центральном Парке. Первое время, минут тридцать, или чуть больше, Денис без труда удерживал взятый Шэфом темп, у него даже оставался резерв – в случае надобности он мог и прибавить. Потом, как-то незаметно, постепенно, этот резерв растаял и Денис уже бежал на пределе сил, а потом и вовсе начал отставать, и отставал, с каждой секундой, все больше и больше.
Шэф оторвался уже метров на сорок и, внезапно, исчез. Денис на что-то отвлекся, пару мгновений не следил за лидером, а когда перевел взгляд обратно, Шэфа уже не было! К счастью, до паники дело не дошло – добежав до места, где пропал любимый руководитель, Денис разглядел тропинку, ведущую к морю. Тайна исчезновения Шэфа была раскрыта по горячим следам и Денис из последних сил ринулся в погоню.
Через несколько секунд дорожка вывела его на безлюдный песчаный пляж, привольно раскинувшийся в обе стороны. Видимо на Маргеланде с курортами было все в порядке, раз такое место оставалось в девственном состоянии: синее море, чистый желтый песок, сосны… и ни одной рожи вокруг! Но главная доминанта этого райского уголка была в другом – зрелище, открывшееся Денису, заставило его на время забыть об убежавшем начальнике – перед его глазами предстало удивительное по красоте творение природы – скальный мост! Первая «опора» находилась большей своею частью на берегу, лишь немногим заходя за линию прибоя, вторая же находилась в море, на расстоянии метров двухсот от первой, была немного повыше и соединялась с ней, вышеупомянутым скальным мостом, казавшимся тоненьким и хрупким на фоне «быков». Высота «моста» была никак не менее пятидесяти-шестидесяти метров – шестнадцатиэтажка!