Хофманн
Шрифт:
Еще раз окинув комнату взглядом и бросив последний взгляд на Бринэма, Хофманн вышел. В холле не было ни души. В номере Бринэма он пробыл всего несколько минут, и убийца, возможно, вообще еще не успел покинуть гостиницу. Ему еще надо было отделаться от униформы официанта и сервировочного столика. Когда Хофманн подошел к лифту, то услышал его гудение снизу. А вдруг это кагэбэшник? Он метнулся к лестничной клетке и, рискуя быть замеченным, оглянулся. Точно — из лифта вышел сотрудник КГБ. Но он не заметил Хофманна и повернул в правый коридор. «Желаю
Он быстро, но без чрезмерной спешки пересек вестибюль и вышел на улицу. «Ягуар» все еще стоял у тротуара. Когда Хофманн повернулся, чтобы пойти на Грейт-Рассел-Стрит, из гостиницы показался высокий человек в очках. Их глаза снова встретились, но на этот раз он задержал взгляд, какая-то мысль мелькнула у него, он помедлил, затем быстро повернулся и сел в «Ягуар». Но машина не тронулась с места. Изобразив безразличие к этой мгновенной схватке взглядов, Хофманн, как бы ничего не заметив, повернул на Грейт-Рассел-Стрит.
В зеркало заднего обзора Майер пристально следил за удаляющейся фигурой Хофманна, пока тот не скрылся за углом. Потом он приказал водителю трогаться и взялся за трубку радиотелефона. Он набрал короткий номер, немного подождал и тихо заговорил по-гречески, чтобы водитель ничего не понял:
— Господина Бартелоса, пожалуйста!..
Колокольчик над дверью звякнул, когда Хофманн вошел в искомый магазинчик. На полках под потолок громоздились книги, они лежали стопками на полу, на маленьком столике посередине. Хофманн, обезоруживающе улыбаясь, направился к кассе, к сидевшей за ней девушке. Он вынул из кармана квитанцию.
— Мой друг два дня назад купил у вас книгу о Хичкоке и оставил здесь, в магазине. Он попросил меня забрать ее для него.
И напрягся, ожидая подтверждения своей догадки. Это была не просто догадка, а соломинка, за которую он ухватился; это был единственный, так сказать, след. Девушка взяла квитанцию и исчезла в подсобном помещении. Нервничая, Хофманн подошел к витринному окну и оглядел улицу. Тихий, теплый вечер, начало смеркаться. Никого и ничего подозрительного.
— Ваша книга, сэр.
Хофманн повернулся и принял протянутую ему книгу, завернутую в коричневую бумагу. Повезло. Этот единственный, слабый след оказался верным. Он улыбнулся девушке.
— Большое спасибо.
Этот быстрый и неожиданный успех был хорошим предзнаменованием. Хофманн вышел из магазина и направился назад, в гостиницу. На углу Блумсбери-Стрит стояли полицейская машина, машина «скорой помощи», толпа зевак. Надо полагать, что его «спутник» из КГБ наверняка застрянет там еще на какое-то время.
Хофманн добрался до своего номера, тщательно закрыл за собой дверь. Потом сел за стол и начал изучать сверток. Осторожно вскрыл упаковку. Книга выглядела обычно, ничего подозрительного Перелистал страницу за страницей. Ничего. Ни конверта, ни вообще какого-нибудь листочка. Но… стоп. На последней
Так вот в чем дело. Перед встречей со своим убийцей у Бринэма возникли опасения, и он спрятал микрофильмы в безопасном месте. Теперь предстояло забрать кассету, но так, чтобы приставленный к нему «хвост» не засек его. Надо успеть от него оторваться, что само по себе уже подозрительно, он старался без нужды этого не делать; но в данном случае, увы, другого выхода нет. Лучше всего проделать эту операцию сейчас, пока «сторож» застрял в гостинице напротив. Решено!
Не раздумывая больше, он поспешно спустился вниз и, торопясь к выходу, столкнулся в холле с молодой дамой, идущей ему навстречу и беспомощно озиравшейся по сторонам. Вежливо извинившись, Хофманн выскочил из гостиницы.
Молодая дама явно разыскивала кого-то и в ожидании присела на кресло недалеко от стойки портье. И ожидание ее было вознаграждено — из лифта вышли двое мужчин и направились к стойке. С радостным криком она бросилась к ним:
— Винсент! Боже мой, Винсент!
Винсент Браун удивленно остановился. Секунду он соображал, кто эта стройная молодая женщина с огромными зелеными глазами и короткой золотисто-рыжей прической, а затем, просветлев лицом, обнял ее:
— Клаудиа, что ты здесь делаешь? Вот неожиданность. Почему ты заранее не сообщила?
Клаудиа рассмеялась.
— Винсент, осторожней! Ты меня задушишь. Если у тебя — у вас — есть время, мы можем где-нибудь выпить по чашечке кофе?
— Что-нибудь придумаем. Нет, это невозможно, ты меня просто ошарашила, я до сих пор не могу поверить, что это ты.
Он засмеялся и взмахом руки подозвал своего спутника.
— Разрешите вас представить: Пьер Таннер — Клаудиа Бреннер.
Новые знакомые обменялись рукопожатиями. Весело улыбаясь, Клаудиа окинула оценивающим взглядом Пьера. Рост чуть ниже среднего, по крайней мере, ниже почти одинаковых ростом Винсента и Клаудии. Темные вьющиеся волосы, затемненные очки в роговой оправе. Белый летний костюм удачно контрастировал с загорелой, почти оливкового цвета кожей. Эта постоянная загорелость уроженцев юга Франции всегда придает им несколько восточный облик, напоминает что-то арабское. Прямой взгляд Клаудии вызвал у Пьера легкое замешательство и как-то неуверенно он спросил:
— Вы не узнаете меня, фрейлен Бреннер?
Теперь уже смешалась Клаудиа, ее лицо посерьезнело в короткой задумчивости и вдруг вспыхнуло румянцем.
— Мой Бог! С ума сойти! Пьер! Как же я вас не узнала сразу. Нет, вас обоих, да еще вместе, да еще здесь встретить — это просто фантастика. Тебя я обычно встречаю в Австралии, — она ткнула Винсента пальцем в грудь, — а тебя в Тунисе! Мы же с тобой на «ты», правда, Пьер!
Она подхватила под руки обоих несколько смущенных ее радостной непосредственностью мужчин и повлекла их наружу.