Хохмач
Шрифт:
– Отдел заказов. Доброе утро.
– Доброе утро, с вами говорит детектив Мейер из Восемьдесят седьмого полицейского участка в...
– Доброе утро, господин Мейер.
– Доброе утро, не могли бы вы помочь мне? Тут некий Дэйвид Раскин, живущий здесь, у нас в Айсоле, получил от вас несколько упаковок с фирменными конвертами и бланками, но он их не заказывал. Так не могли бы вы сказать, кем был сделан этот заказ?
– Повторите, пожалуйста, его имя и фамилию, сэр.
– Дэйвид Раскин.
– По какому адресу был доставлен заказ?
– “Компания
– И когда он поступил, сэр?
– Только вчера.
– Одну минуточку, сэр.
Мейер снова принялся ждать, а в это время в дежурку вошел Стив Карелла. Мейер прикрыл ладонью трубку и сказал ему:
– Стив, тебя хотел видеть лейтенант.
– Хорошо. Из лаборатории не звонили?
– Нет.
– А по поводу фото?
– Тоже молчание. Ну, тут придется обождать. Ведь фотографии опубликовали только вче... Алло?
– Детектив Брейер? – спросил голос в трубке.
– Да.
– Заказ был сделан самим мистером Раскиным.
– А когда?
– Десять дней назад. У нас заказ исполняется обычно за семь-десять дней.
– Следовательно, его сделали первого апреля? Так?
– Если уж быть точным, то тридцать первого марта, сэр.
– Его прислали по почте?
– Нет, сэр, мистер Раскин сделал заказ по телефону.
– Значит, он сам позвонил вам и заказал все эти вещи, я вас правильно понял?
– Совершенно верно, сэр. Он лично обратился к нам по телефону и сделал заказ.
– А как это звучало?
– Не понял, сэр, о чем вы спрашиваете?
– Я спрашиваю, какой у него был голос.
– Нормальный приятный голос, сэр. По крайней мере, так мне показалось. Сейчас я уже не помню.
– Может быть, вы хоть что-нибудь припомните?
– Ну, едва ли. У нас такая масса заказов каждый день, что, сами понимаете, это очень трудно...
– Конечно, я понимаю. Ну что ж, большое, вам спасибо...
– Правда, была одна особенность.
– И какая же, сэр?
– Он попросил, чтобы я говорил немножко громче. Мистер Раскин специально попросил об этом. Он прямо так и сказал мне: “Извините, говорите, пожалуйста, погромче, хорошо? Я немного глуховат”.
– Так, понятно, – сказал Мейер, пожав плечами. – Ну хорошо, большое вам спасибо за содействие.
Зазвонил телефон на соседнем столе, и Энди Паркер, который продолжал слоняться от стола к столу, убивая время, снял трубку.
– Восемьдесят седьмой участок полиции, детектив Паркер слушает.
– Карелла на месте? – спросили на другом конце провода.
– Ага, минуточку. А кто это?
– Питер Крониг из лаборатории.
– Сейчас позову, Крониг, – Паркер положил трубку рядом с аппаратом, крикнул: “Стив, это тебя!” и только после этого оглядел дежурку. – А куда же делся Карелла, черт бы его побрал? Он же только что был здесь.
– А он у лейтенанта, – сказал Клинг.
Паркер снова взялся за трубку.
– Крониг, ты слушаешь? Он сейчас зашел к лейтенанту. Сказать ему, чтобы он перезвонил тебе, когда выйдет, или ты можешь передать и через меня?
– Мне нужно сообщить ему результаты
– Найдутся, одну минуточку, – мрачно отозвался Паркер. Он совсем не собирался впрягаться в чужую работу, по крайней мере, в это утро. Его дело было отправиться в кафе-кондитерскую и спокойно сидеть там. Тут он дал себе зарок никогда больше не брать телефонных трубок без крайней необходимости. Присев на краешек стола, он достал карандаш и блокнот. – Крониг, ты слушаешь? Давай, что там у тебя, – сказал он замогильным голосом и, прижимая плечом трубку к уху, приготовился записывать.
– Носки самые простые и купить их можно где угодно, понимаете, Паркер? Известно лишь то, что материал их содержит шестьдесят процентов дакрона и сорок процентов хлопка. Конечно, можно было бы установить пять или шесть фирм, выпускающих такие носки, но особого смысла в этом нет. Дело в том, что их можно купить в любой лавке.
– Так, понятно, – сказал Паркер. – Значит, с ними у тебя все?
В своем блокноте он записал лишь одно: “Носки – производитель неизвестен”.
– Нет, остаются еще ботинки, – сказал Крониг. – Про них мы знаем немножко больше, хотя я представить себе не могу, каким образом эти данные можно увязать со всем остальным.
– Все равно, давай, что там у тебя, – сказал Паркер.
– Ботинки простые, черные, самой обычной модели. Никаких дырочек, узоров, нормальный каблук и задник. Полное отсутствие каких-либо украшений. Мы сопоставили их с имеющимися у нас образцами и выяснили, что их производит обувная компания в Питтсбурге. Фирма эта очень крупная, Паркер, она в огромных количествах выпускает простую, немодельную обувь – и мужскую, и женскую, понятно?
– Ага, – подтвердил Паркер. Пока что он не записал ни единого слова о ботинках. – Так что же особенного вы обнаружили в этой паре?
– Видишь ли, эта компания, как выяснилось, поставляет ботинки для военно-морского флота США, но только одну-единственную модель – простые черные ботинки.
– Так, – сказал Паркер.
– Вы понимаете?
– Понимаю. Это и есть те самые ботинки?
– Совершенно верно. Но как они оказались на этом старике – непонятно.
– А в чем дело?
– Они утверждают, что этому типу шестьдесят лет. А видели вы когда-нибудь военного моряка, которому шестьдесят лет?
Паркер задумался.
– Могу спорить на что угодно, что шестидесятишестилетние адмиралы у нас есть, – сказал он. – А ведь адмирал тоже считается моряком?
– Как-то никогда не думал об этом, – сказал Крониг. – Ну, в какой-то мере это так. Ботинки этой модели делают специально для военно-морского флота, и купить их можно только в специализированных лавках ВМФ. Стоят они там восемь долларов девяносто пять центов пара. Вы полагаете, что адмирал стал бы покупать себе такие дешевые ботинки?
– У меня нет ни одного знакомого адмирала, – сказал Паркер. – И вообще, пускай об этом болит голова у Кареллы, а мне это ни к чему. Спасибо, что позвонили.