Хохмач
Шрифт:
– Что?! – только и успел проговорить Карелла и в этот же момент услышал звук поворачиваемого в замке ключа.
Глава 14
Какое-то мгновение Карелла простоял в оцепенении, машинально сжимая в руке телефонную трубку. Казалось, что звук поворачиваемого в замке ключа со страшной парализующей силой давил на его барабанные перепонки. Наконец он быстро положил трубку, выключил горевшую лампочку и бросился к двери, заняв позицию справа от нее и буквально распластавшись по стене. Рука его машинально схватила рукоять служебного револьвера. Он выжидал. Входная
В квартире снова стало тихо. Потом послышался звук приглушенных ковром шагов.
“Оставил ли я открытым окно в гостиной?” – лихорадочно пытался сообразить он.
Шаги сначала замедлились, а потом и вовсе стихли.
“Успел ли я закрыть ящик письменного стола?” – мелькнул в голове очередной вопрос.
Он снова услышал шаги, скрип половицы, а потом где-то рядом хлопнула дверь. Неожиданно он почувствовал, что весь покрылся потом, даже рубашка стала прилипать к спине. Вспотевшая ладонь уже не так плотно сжимала рукоять револьвера. Ему казалось, что на всю квартиру слышны удары его сердца, которое колотилось сейчас в ритме африканского там-тама. Потом он услышал, как щелкнул запор еще какой-то двери. “Скорее всего, это кладовка”, – подумал он, а потом опять послышались шаги. “Знает – ли он, что я здесь? – лихорадочно металось у него в голове. – Знает ли он? Знает?..” А потом донесся еще один звук – это был щелчок какого-то механизма, звук непривычный и одновременно мучительно знакомый. После этого снова послышался скрип половицы, приглушенные шаги осторожно приблизились к арке, ведущей в гостиную, замедлились там, а потом и совсем затихли.
Карелла по-прежнему выжидал. Вскоре он услышал, как шаги удаляются. И тут что-то щелкнуло, а потом, после двадцатисекундной паузы, всю квартиру вдруг заполнила музыка, настолько громкая, что Карелла сразу же понял: человек, находящийся в квартире, вооружен и будет стрелять. Не раздумывая ни секунды, надеясь на то, что музыка заглушит звук выстрела. Решив перехватить инициативу, он поплотнее сжал рукоять револьвера и с глубоким вздохом сам шагнул в арку гостиной.
Человек, стоявший у проигрывателя, резко обернулся.
В какую-то долю секунды Карелла успел разглядеть слуховой аппарат у него в ухе, потом – ружье в руках, и тут же понял, что опоздал на ту самую долю секунды – ружье в руках незнакомца грохнуло выстрелом.
Карелла успел только чуть увернуться в сторону. Он услышал, как взвизгнула картечь в узком пространстве комнаты, а затем ощутил множественный удар в плечо, как будто сотни жал одновременно впились в него. В голове у него пронеслось: “Господи! Неужто снова?!” И тут он выстрелил в сторону высокого белокурого мужчины, который уже бросился к нему через комнату. Плечо его сразу онемело. Он попытался поднять руку с револьвером и мгновенно понял, что она ему не подчиняется. Быстро перехватив пистолет в левую руку, он успел еще раз нажать на спусковой крючок, но промахнулся. Глухой взмахнул прикладом и опустил его на голову Кареллы. “Одностволка, – успел подумать Карелла, – значит, второго выстрела не будет...” Но приклад поднялся снова и снова опустился... А потом была резкая боль и кромешная темнота, которая взорвалась вдруг ослепительным светом, и наступила полная пустота, провал...
Когда к исходу этого дня Кареллу доставили в больницу, доктора
БЕРНС: А что побудило вас все-таки подняться туда наверх?
ДЖО: Ну видите – ли, как я уже говорил вам, он пробыл наверху довольно долго, а после этого я еще увидел, как мистер Смит спускается из своей квартиры. Вот поэтому я и...
БЕРНС: А можете вы описать внешность этого мистера Смита?
ДЖО: Еще бы, конечно, могу. Он примерно моего роста, чуть выше шести футов и, как полагаю, весит примерно сто восемьдесят – сто девяносто фунтов. У него светлые волосы и голубые глаза, а кроме того, он носит слуховой аппарат на правом ухе: плоховато слышит. Так вот, он спустился вниз с каким-то предметом, завернутым в газетную бумагу.
БЕРНС С каким предметом?
ДЖО: Этого я не могу сказать. Но это было что-то длинное. Походило на сложенное удилище или что-то в этом роде.
БЕРНС: А может, это была винтовка? Или охотничье ружье?
ДЖО: Могло быть и ружье – через бумагу-то не разглядишь.
БЕРНС: А в котором часу он спустился из своей квартиры?
ДЖО: Около трех часов дня, возможно, в половине четвертого.
БЕРНС: А когда вам пришло в голову, что детектив Карелла может по-прежнему находиться в квартире?
ДЖО: Ну, это трудно точно сказать. Я зашел еще в кондитерскую, где за стойкой стоит чертовски миленькая девчонка. Ну потрепался с ней немного, пока пил кофе со сливками, а потом не торопясь вернулся на свое место, и тут только мне пришло в голову, а что если Кар... Как, вы сказали, его фамилия?
БЕРНС: Карелла.
ДЖО: Он что, итальянец?
БЕРНС: Да.
ДЖО: Да неужто? Надо же, какое совпадение! Ведь я – тоже итальянец. Это просто удивительно – вот так вот встретить своего соотечественника. Здорово, правда?
БЕРНС: Да, просто редкостное совпадение.
ДЖО: Надо же... Так о чем это я? А, так вот, я подумал: а что, если он все еще там? Поэтому я снял трубку и позвонил в квартиру. Там никто не ответил. Ну, а потом... понимаете, меня, наверное, просто любопытство охватило, тем более, что мистера Смита все равно, думаю, нет дома, вот я и поднялся на шестой этаж и постучался. Мне никто не открыл, а дверь в квартиру была заперта.
БЕРНС: В котором часу это было? И что вы сделали после этого?
ДЖО: Я вспомнил тогда, что этот Кар... Как, вы сказали, его фамилия?
БЕРНС: Карелла, Карелла.
ДЖО: Да, совершенно верно, надо же – все время вылетает из головы. Так вот, я тут же припомнил, как он полез через крышу, а потом спускался по пожарной лестнице. Вот я и думаю: “А что, я сам разве не могу проделать то же самое?” Ну, а добравшись туда, я решил, конечно, заглянуть в квартиру 6С и, сойдя на балкон, заглянул в окно. Вот тут-то я и увидел его лежащим на полу.
БЕРНС: И что вы сделали после того, как разглядели его?